Сотни российских предпринимательниц по всей стране становятся фигурантками уголовных дел о мошенничестве. Их "вина" в том, что три года назад они поверили государству и взяли субсидии по программе "Социальный контракт". Сегодня за ними охотится ОБЭП: силовики массово шьют дела, объявляя "скрытым доходом" алименты, помощь родственников и даже переводы между своими картами. По словам пострадавших, некоторых женщин удерживали на допросах и вынуждали подписывать признательные показания под угрозой ареста. Север.Реалии – о том, как государственная помощь малому бизнесу превратилась в конвейер уголовных дел.
"Кошмарили и бросили в изолятор"
24-летняя Светлана (в целях безопасности собеседников мы меняем их имена – СР) из Иркутска 18 января 2026 года проснулась от громкого грохота в дверь своей квартиры .
– За дверью при этом орали, что, если я сейчас же не открою, они ее выбьют. О том, что это полиция, ОБЭП (отдел МВД по борьбе с экономическими преступлениями), я узнала, только когда муж открыл дверь и к нам в однушку вбежало шестеро бугаев в бронежилетах и касках, – с ужасом вспоминает Светлана. – Квартиру перевернули вверх дном, забрали наши с мужем телефоны. А меня повезли на "опрос".
В отделении Светлана узнала, что ее подозревают в мошенничестве с деньгами по соцконтракту и ведут доследственную проверку по статье ст.159.2 часть 3 УК РФ.
– Эти 350 тысяч рублей я взяла в 2024 году. Мужа уволили, я сидела в декрете – нужно было срочно что-то делать, чтобы кормить маленького ребенка. Я пошла в соцзащиту и подала заявление, объяснила, что хочу арендовать на эти деньги салон, закупить материалы для наращивания ресниц, корректировки бровей. Как продвигаться в соцсетях и искать клиентов, опыт есть – до беременности была мастером в другом салоне, – рассказывает Светлана. – Но поняла, что график наемного специалиста с маленьким сыном не потяну. Нужно формировать свою базу клиентов самой.
Спустя полтора месяца деньги пришли на счет Светланы. Она удивилась не только скорости, но и легкости проверки.
Социальный контракт – это программа государственной помощи для малоимущих, которая формально оформляется как соглашение между человеком и органами соцзащиты. Государство обязуется выделить деньги, а получатель – потратить их на цели, прописанные в программе социальной адаптации.
С 2021 года соцконтракты начали массово выдавать не только на переобучение или выход из трудной жизненной ситуации, но и на развитие собственного дела или личного подсобного хозяйства. Самозанятые и индивидуальные предприниматели могли получить до 350 тысяч рублей на запуск или развитие бизнеса – например, пекарни, маникюрного кабинета, салона красоты или автомастерской.
По статистике Минцифры за 2025 год, более 40% из всех заключивших соцконтракт граждан захотели развивать собственное дело. Особенно активно власти стали продвигать получение соцпомощи на бизнес с 2023 года.
– Я туда понесла не только паспорт и заявление, как попросила работница соцзащиты. Принесла бизнес-план. Выписки с банковских счетов тоже на всякий случай. И была в шоке, что меня обо всем этом даже не просили – их по факту не смотрели. Хотя по условиям, любые поступления на счет получателя субсидии не должны были превышать прожиточный минимум. У меня так и было, я подтвердила этот момент – но их ничего не интересовало. Потом я успешно открыла салон и еще полтора года отчитывалась, каждый потраченный из этой суммы рубль в чеке отражен был. Полтора года прошли и я успешно завершила работу с соцзащитой. Отчитывалась с тех пор только перед налоговой как самозанятая, – говорит Светлана. – Поэтому я была в шоке от "жесткого увода на опрос". Но все же, когда поняла, что причина в соцконтракте, успокоилась – ну пусть проверят. Была уверена, что нарушений не найдут, я же делала в строгом соответствии с требованиями закона, не только соцзащиту слушала.
Заволновалась Светлана, когда узнала, что работница соцзащиты, которая вела ее заявку, уволилась через два месяца после начала "доследственных действий".
– Еще я увидела, сколько девочек в похожей ситуации оказались. Жаловались, что им вменили переводы на алименты детям, хотя где они, декретницы без дохода. Посмотрела на всю эту вакханалию, как меня дергают каждую неделю на "опросы", и на всякий случай решила проконсультироваться с адвокатом. Хоть это и недешево. 18 февраля в отделе полиции Ленинского района меня завели в душную комнатку, отобрали телефон, не давали пить и выходить в туалет больше 10 часов и все это время давили – сознавайтесь, что у вас был дополнительный доход, что вы мошенническим образом забрали у государства эти 350 тысяч рублей! – вспоминает Светлана. – Я в ужасе, что няня не дождется мужа, она оплачена только до 16 часов, а он вернется не раньше 18. Как там сын вообще, догадаются ли покормить. Была на грани, можно сказать, подписать все что угодно, лишь бы к ребенку отпустили. Адвокат в итоге вытащил, но они нарушили все, что можно, пытаясь выдавить из меня признательные. И я понимаю, что многие девочки в такой ситуации подписали бы все, что угодно, лишь бы к семье отпустили.
В марте Светлане предъявили официальное обвинение по статье о мошенничестве.
– Мой адвокат был в шоке от их скорости – в январе была только доследственная проверка, они тут же состряпали дело. К апрелю они меня разорили. 60% клиентов ушли по вине таких вот горе-следователей. Начались не просто вызовы на опросы, а потом и допросы – иногда просто бесполезные, когда мы с адвокатом по несколько часов стояли под дверью следователя, в ожидании. Они прозванивали всех моих клиентов, наговаривали на меня – мол, это мошенница и воровка. "Давайте, признавайтесь, что работали с ней до мая 2023 года (в трехмесячный срок перед выдачей соцпомощи). Тогда вас преследовать не будем". Счастье, что люди не взяли грех на душу и лжесвидетельствовать не стали. Но понятно, что малознакомые клиенты решили не рисковать и просто ушли к другому мастеру. Часть друзей отвернулись. Ну вот такие друзья оказались. Мои родные говорили: "Если бы мы вас с Антоном так хорошо не знали, мы бы тоже посторонились. Так убедительно они вас опорочили". Они звонили по рабочим номерам мужа. Он в итоге потерял работу! И мне тоже пришлось салон закрыть. И на машину наложили арест. Не можем продать, чтобы на что-то жить. Мы живем на пожертвования моих родных, по уши в долгах, – рассказывает Светлана. – Я не просто пожалела, что взяла у этого государства эти деньги. Я прокляла тот день. Мы потратили уже бОльшую сумму только на одного адвоката! Моей психике – конец, репутации тоже. Жизнь – как на пороховой бочке, бессонница, я боюсь каждого звука ночью (думаю, что это снова они, полицейские) и каждого человека в форме – мне кажется, они все по мою душу и меня точно сейчас заберут. Пью пачками успокоительные, давление скачет.
По словам ее адвоката Семена, единственное основание дела против Светланы – выписки со счета ее мужа.
– Светлана о них ни сном, ни духом. Это было возвращение долга, о котором Антон жене не сообщал. Но(!) даже с учетом этой суммы, напомню, другого члена семьи, не получателя соцпомощи, эта сумма в один месяц превысила минимальный прожиточный минимум на 4(!) рубля, во второй – на 12(!). Мы накануне готовили очередную жалобу на следствие, специально пересчитали эти поступления, – говорит Семен. – Только в нашем регионе я знаю десятки подобных дел, по России – их тысячи. Людям вменяют то, что они перекидывали деньги с одного своего счета на другой. То есть посчитали эти переводы "неучтенными доходами". А чаще всего – переводы от родственников, членов семьи. Представьте, семья голодает, пытается создать свой источник дохода, открыть бизнес. В это время родители переводят им на прокорм 15 тысяч рублей, а следствие, даже после опроса и установления родственных связей, записывает в дело "доход"! Это фарс.
Другая пострадавшая "от соцконтракта" Елена открыла в Красноярске в 2024 году швейный цех. Сейчас она, как и Светлана, думает о том, чтобы объявить себя банкротом.
– У меня уже было действующее ателье. Но после обмана поставщиков с тканью – деньги отдала, ткани не получила – объемы сильно упали. Доходы были ниже прожиточного минимума и знакомые подсказали взять эти несчастные 350 тысяч. Подворачивался заказ фирменной одежды, нужно было закупать материалы, а в кредит влезать не хотелось. Вот я и пошла в соцзащиту. А потом, отчитываясь полтора года, даже расхваливала наше государство – вот смотрите, работают же программы, вдали деньги, не придирались к отчетам, – вспоминает Елена. – Сейчас я бы лучше в кредит влезла! Мне пришлось дважды(!) отсидеть 48 часов в изоляторе на время "следственных действий". И сейчас следователь запрашивала месяц с половиной ареста – до следующего судебного заседания. Адвокат отбил. В моем случае – они вменяют "незадекларированным доходом" переводы от моей родной матери и отчима. Я без этих денег не прокормила бы дочь-студентку и собаку. Ну и себя. А мне заявляют, что я наглый похититель бюджетных средств. Ага, похититель, который с гречки на сечку перебивается.
По словам Елены, оба раза, когда следствие арестовывало ее на максимально допустимые 48 часов, от нее требовали признания вины, обещая, что "не будет даже условного наказания, будет только штраф".
– Во-первых, пришлось бы вернуть не только 350 тысяч рублей, но и штраф, который может достигать 600 тысяч. У меня нет таких денег. Во-вторых, почему я должна признавать вину, которой не было?! Это же будет судимость. Я вижу, что государство очень хочет денег. И выбивает не только те суммы, которыми "помогло" предпринимателям раньше. Но почти вдвое больше сверху. Вкладываешь 350, возвращаешь 950. 171% сверху за два года! Вот такая высокая маржинальность у этого госбизнеса. А мы в его шестеренки угодили, – говорит Елена.
Уголовное дело против нее сейчас в прокуратуре на проверке. Его исход адвокат прогнозировать не берется.
– Фактически оснований нет, но мы видим масштабы – это массовый заказ сверху, то есть на решения судей будут влиять федерльные настроения. Значит, выиграть будет сложно, даже если ты прав, – говорит адвокат.
"Мне сейчас жить не хочется"
Собеседницы Север.Реалий состоят в чате "пострадавших от соцконтаркта". География его участников обширная – от Севастополя до ХМАО.
– Только в нашем чате (а он не единственный) 177 человек. Против 150 из них уже заведены уголовные дела. Остальные – согласились признать вину, которой нет. Осуждать не берусь, давление жесткое. Если есть дети, давят через них. Пытают голодом и обезвоживанием в отделе, изоляторе. Они верят следователям, что "так будет проще", а потом влетают на возврат суммы и штраф в 600 тысяч. Ну что, берут кредиты, платят по займам, увязают в долгах еще глубже. Вот так помогли им "выйти из бедности". Встали на ноги, ага, – говорит Елена.
Основная масса пострадавших – женщины от 20 до 40. Сферы самые разные – от бьюти-индустрии до общепита или маленького производства.
– Я из Выборга, кафе на момент моей заявки работало уже 5 лет и неплохой доход приносило. Но вот детки подросли, я смогла выходить на полный день и решила, что можно и расшириться. Сделать террасу, арендовать пристрой, чтобы кулинарию продавать еще и в магазины, в другой общепит. Сейчас меня таскают на следственные действия три дня в неделю, продвижение цеха пришлось остановить. Мы вбухали больше денег, чем взяли, а доход остался тем же, – говорит 38-летняя Алина. – Да, я и мои трое детей не голодают. Пока. Но эти твари делают все, чтобы голодать мы начали. Они обзвонили даже моих поставщиков! На меня косо смотрит полрайона. Выкручивают руки, чтобы признала вину. Я вину признавать отказываюсь. Мне вменили [как неучтенный доход] алименты, которые муж присылал на троих детей, причем накопил долги по ним за несколько месяцев. Это деньги на детей. С какой стати это вдруг мой доход?!
Из десяти пострадавших, с которыми поговорила редакция Север.Реалий, пятеро уже закрыли свой бизнес, открытый изначально на средства соцпомощи. Еще трое признались, что "думают об этом". В том числе предпринимательницы, у которых уже было работающее дело до того, как они согласились принять помощь от государства.
– Если раньше я рекламировала и советовала эту госпомощь своим коллегам, то сейчас я кричу на каждом углу: "Не берите у государства ничего, вас потом обдерут так, никакой коллектор не сравниться", – говорит Анна из Петрозаводска, открывшая на соцпомощь маникюрный салон и уже закрывшая его. – Как я выяснила, в моем случае ОБЭП пришел, потому что настучал прежний арендодатель, с которым мы конфликтовали по поводу договоренности о ремонте. Я не просто в шоке, я в глубочайшей депрессии. Мне не то, что работать. Мне сейчас жить не хочется.