Владимир Зеленский рассказал о своей майской встрече в Киеве с российским бизнесменом Романом Абрамовичем. По словам президента Украины, он передал Абрамовичу, что Киев никогда не отказывался от переговоров с Россией, но не отдаст свои территории. Ранее Владимир Путин, не называя Абрамовича по имени, также рассказал о его поездке в Киев. При этом он отверг предложение Зеленского о личной встрече, переданное через Абрамовича и затем высказанное в открытом письме.
Второй вариант, предложенный Владимиром Путиным совсем недавно - Герхард Шрёдер. Внутри Германии Шрёдера до сих пор помнят как жесткого реформатора, спасшего экономику ФРГ программой "Агенда 2010", а в мире — как лидера, пославшего подальше Вашингтон с его войной в Ираке. Но все великие заслуги обнулились в один миг. Подмахнув на прощание контракт по "Северному потоку", Шрёдер прямо из кресла канцлера прыгнул на миллиардные гонорары в "Газпром". В историю своей страны он вошел символом "шрёдеризации" — процесса, который намертво подсадил Европу на "газовую иглу" Кремля.
Михаил Касьянов, премьер-министр в России в 2000-2004 годах, общался с обоими:
– Кто, по-вашему, реальный инициатор майского визита Абрамовича в Киев – сам Зеленский или Путин?
– Очевидно, что Путин инициировал. Поэтому мы все исходим из того, я имею в виду все, кто хочет завершения войны побыстрее, на справедливых условиях. Хотим, чтобы начались реальные переговоры. Ситуация в России непростая, и Путин, наверняка, хочет завершить войну. Он понимает, что он долго-то не протянет с такими темпами и с такими усилиями, которые предпринимал эти годы
– А в чем дипломатический талант Абрамовича?
– На протяжении всех этих лет Абрамович очень лояльно относился к Путину. Не рвал на себе рубашки, но очень аккуратно, делал те вещи, которые просил от него Путин. Поэтому он ввел себя в нейтральную позицию, чтобы не возбуждать. С одной стороны, не быть агрессивным и не выслуживался перед Путином. Он не участник переговоров, как переговорщик. Он посредник для передачи данных, для передачи информации, чтобы каким-то образом сблизить людей, чтобы они разговаривали.
– Почему Шрёдер нравится Путину?
– Шрёдер, безусловно, опытный человек. Опытный политик. Тем более он друг Путина. Как я представляю, он в свое время сделал компромисс со своей совестью. И те материальные блага, которые Путин ему обещал, они превалировали над другими. И он согласился работать на Путина. Для Путина такой человек является хорошим переговорщиком. Он на западном языке в общем плане западном языке с пониманием всех нюансов европейской политики будет объяснять путинскую позицию.
– А кто мог бы стать переговрщиком от Европы?
– Институционально, если разговор идет на уровне руководителя государства с Путиным, то это может быть и президент Макрон. Это может быть и Кая Каллас, как министр странных дел. Урсула фон дер Ляйен, безусловно. Может быть тройка, Британия, Франция и Германия. Возможно, что они вместе с Зеленским могут вести эти переговоры. Это наподобие того, что было в Минске. Я думаю, что уже формируется эта конструкция. По крайней мере, и заявление Макрона, который к Лукашенко обращался и спрашивал, можно ли, чтобы Минск был площадкой для будущих переговоров. Я думаю, что уже в Европе идет хорошее созревание и подготовка к тому, что такие переговоры рано или поздно будут.
Лидеры Евротройки с президентом Украины Владимиром Зеленским, 7 июня 2026 года в Лондоне.
Дональд Трамп официально предложил Феофилу III, Патриарху Иерусалимскому, стать главным модератором в прекращении украинской войны. Подробности библейской дипломатии — в нашем репортаже.
Ваш браузер не поддерживает HTML5
Сюжет для программы Грани времени 13.06.2026
Страны Евротройки поддерживают идею прямых переговоров между Россией и Украиной — при посредничестве не только Штатов, но и европейских государств.
Экс-советник миссии России при ООН, дипломат, Борис Бондарев считает, что пока европейские лидеры не договорились о том, чего они хотят от Путина:
– В Лондоне Стармер, Макрон, Мерц и Зеленский фактически утвердили пять пунктов перемирия с вводом многонациональных сил безопасности в Украину. Насколько этот европейский ультиматум жизнеспособен?
– Ультиматумы жизнеспособны настолько, насколько вы готовы поддерживать их разными ресурсами, которые у вас есть. Пока что Европа, честно говоря, не продемонстрировала какой-то сильной готовности поддерживать свои ультиматумы чем-то более весомым, чем слова. Если мы вспомним похожий ультиматум, который был выдан весной 2025 года о 30-дневном всеобъемлющем перемирии, то Путину было достаточно бросить им кость в виде переговоров в Стамбуле, как об этом ультиматуме было сразу забыто.
– Что Европа может предложить? Снятие санкций? Возобновление нефтеторговли?
– Вообще-то Европа должна сначала сама определиться со своей позицией. Что она хочет видеть при окончании войны? Как эта война должна закончиться? Как будут соблюдены интересы Европы? Как будет обеспечена безопасность Европы? Как будет обеспечена безопасность Европы и Украины? Как все это будет работать? Какие будут отношения между Европой и Россией? Вот пока этого четкого понятия, причем четкого не на уровне лозунгов, а именно четко продуманного понятия, понимания у европейских лидеров нету, разговаривать с Россией это все равно, что выбирать вещи для отпуска, не поняв, где вы этот отпуск хотите проводить. Это ставить телегу впереди лошади.
– Макрон до сих пор звонит Путину. Почему европейские лидеры, зная, что Путин воспринимает их звонки как слабость, продолжают упорно напрашиваться на встречу?
– Потому что они так приучены. В Евросоюзе принято в любой непонятной ситуации - открывай переговоры, учреждай рабочую группу, созванивайся и пытайся найти компромисс. Когда ситуация доходит до столкновения с людьми, которые действуют в другой парадигме, в другой системе координат, это не работает. Но других выходов в этих мануалах европейских не придумано. И они продолжают пытаться работать по привычному методу. Пытаются искать не там, где потеряли, а там, где светло. Потому что переходить к другому языку разговора с Путиным, это требует серьезных затрат и непопулярных решений. Политика на Западе сейчас, как мы с вами понимаем, строится не исходя из того, что нужно, что необходимо, а из того, как бы не расстроить избирателя, который очень капризен и может легко переметнуться в сторону ваших оппонентов. Поэтому продолжается это топтание на месте уже пятый год.
– Кремль оброс целой армией неформальных посредников. От Абрамовича до Кирилла Дмитриева с его фантастическим тоннелем на Аляску. Это показатель того, что Лавров просто наблюдатель сегодня?
– Это совершенно разные вещи. Лавров министр, который курирует всю внешнюю политику. Но есть вещи, которые можно пытаться пробить, обговорить на неформальном уровне. Неформальные каналы, они всегда существуют. Тот же канал Кирилла Дмитриева и Стивена Уиткоффа – это такой, как раз, неформальный канал. А с Романом Абрамовичем еще лучше. Он вообще частное лицо. Всегда можно сказать, что это его личное мнение, он что-то неправильно понял, не то пересказал. То есть, такие неформальные каналы дают большую свободу действий и минимальную ответственность. Это не значит, что Сергей Лавров, например, не у дел. Он вполне себе у дел. И мы видим, он постоянно приходит на встречи, что-то там говорит и так далее. То есть, хоронить его рано, как его хоронили прошлой осенью. Дипломатия не линейна и не одномерна.
– Мы можем увидеть Зеленского и Путина за одним столом в ближайшее время или нет?
– Нет, это исключено, потому что для Путина Зеленский не партнер. Для него партнер, прежде всего, Трамп. Он хочет договориться с хозяином Белого дома, который, по его мнению, стоит за Европой и за Украиной. А Зеленский для него такой неприятный человек, с которым он не хочет вообще иметь дело. Но, если ситуация развернется в совсем другую сторону, если российские войска будут отступать с Украины, и ситуация в России будет усугубляться, Путину придется пересмотреть свое отношение к Зеленскому. Но мне все-таки кажется, что он будет искать совсем другие пути, как бы перевернуть ситуацию в свою пользу, и очень даже опасные пути.