Враг номер один

Безрезультатные переговоры в Женеве. Как хороший украинский актер со временем стал главным оппонентом несменяемого российского президента?

Итоги недели Мумин Шакиров подводит с журналистом и политическим аналитиком Константином Скоркиным, с директором Центра международных исследований Одесского национального университета Владимиром Дубовиком и с главой "Института Американистики" Владиславом Фарапоновым.

"Мне не нужна вся эта историческая чушь. Потому что это всего лишь попытка отложить дело", – Владимир Зеленский резко отреагировал на очередные исторические оценки главы российской делегации Владимира Мединского. Россия и Украина провели двухдневные переговоры в Женеве. Речь шла о параметрах возможного прекращения войны, которая длится почти четыре года – с февраля 2022-го. Прорыва не произошло. Но стороны продолжат диалог уже на следующей неделе.

Владислав Фарапонов

Глава украинского "Института Американистики" Владислав Фарапонов считает, что Россия пока выигрывает в переговорном процессе и поэтому тянет время:

"Я думаю, что Зеленский стал более искусно играть в 2024-2025 году после того, как обжегся с Трампом в конце февраля прошлого года в Овальном кабинете. Он действует по-своему, по-молодежному, так, как он обещал это делать в своей предвыборной программе, и, в принципе, действует креативно, то есть пытается взять эмоциями и тем, что он понятный для Трампа человек, который действительно значительно младше его, но он также понимает, что с Трампом надо, что называется, говорить "по понятиям". Поэтому он в этом плане пытается как раз показать Трампу, что "нам ничего не надо, кроме как честного завершения войны, потому что не мы эту войну начинали".

С начала полномасштабной войны Владимир Мединский как минимум дважды возглавлял российскую делегацию на прямых переговорах с Украиной – в феврале–марте 2022 года в Беларуси и затем в Стамбуле. Позже контакты продолжались на разных площадках, но без устойчивого формата и результата. Почти каждый раз его выступления сопровождались длинными историческими экскурсами: от Древней Руси до трактовок ХХ века.

Владимир Дубовик, доцент кафедры международных отношений и директор Центра международных исследований Одесского национального университета, уверен, что никакого сближения позиций во взглядах на историю не предвидится:

"Россияне будут всегда искать в Киеве, матери городов русских, свои корни. Мы всегда будем говорить, что нет, они вообще не имеют к ним отношения. Это украинская история, история Украины и России, как говорил украинский историк Михаил Грушевский".

Обмен "любезностями" идет между двумя Владимирами уже давно. Путин не скрывал своего снисходительного отношения к Зеленскому с самого начала, даже не поздравил его с победой на выборах в Украине. Посмотрите, как из не заслуживающего телеграммы человека Владимир Зеленский стал главным врагом Путина:

Путин и Зеленский, сюжет для программы Грани времени 21.02.2026

Константин Скоркин

Мешает ли взаимная неприязнь заключить мир? Обсуждаем с журналистом, исследователем украинской политической жизни Константином Скоркиным.

– Интервью Валерия Залужного – это сигнал о формировании альтернативного политического центра влияния?

– Мне кажется, да, поскольку внутреннюю политику никто не отменял, несмотря на продолжающиеся боевые действия, в Украине все равно продолжается политическая жизнь. И, как мы знаем из тех данных, которые публикуют украинские социологи, Залужный – это, наверное, единственный серьезный конкурент, который есть у Зеленского. Откровенно-конфронтационные заявления, конечно, свидетельствуют о том, что вот такой новый политический сезон начался, и уже ясно, что если и когда будут выборы в Украине, то Залужный уже вряд ли будет союзником Зеленского, а скорее все-таки его оппонентом.

– Если смотреть шире, можно ли говорить о стратегическом конфликте между военным и политическим руководством Украины?

– О каком-то серьезном, стратегическом, – вряд ли бы я сказал, что такое есть. Есть, разумеется, взаимные определенные конфликты между отдельными личностями. Есть какие-то разные представления о том, как правильно устраивать оборону Украины. Поскольку боевые действия идут сейчас не в лучшей форме для Украины, соответственно, всегда есть риск того, чтобы найти виновных, попытаться на кого-то переложить ответственность. То есть гражданские власти находят виновных генералов, генералы винят гражданских.

– Существуют ли сегодня реальные переговорные контуры с Москвой?

– С Москвой очень сложно все обстоит, потому что мы видим, что Путин по-прежнему стоит на своей максималистской позиции. Его идея состоит в том, чтобы Украина капитулировала и приняла все его требования. Вот, собственно, и все.

Помимо этого есть еще важный момент, почему снова появился, задействован в переговорный группе Мединский. Мы привыкли с такой иронией относиться к разговорам про Киевскую Русь, но за этим, мне кажется, стоит нечто более серьезное. Это попытка не просто выдвинуть ряд условий и заставить Украину на них согласиться, но еще и заставить Украину признать историческую правоту Путина и всей этой его концепции, о том, что это подаренные Лениным земли и так далее. Россия пытается добиться и идеологической своей победы.

– На ваш взгляд, личные отношения между президентами – это самая уязвимая точка этого переговорного процесса?

– Я думаю, глобально Путин вел бы себя так же. Но, конечно, наличие в качестве оппонента Зеленского добавляет остроты этому противостоянию. Для Путина Зеленский абсолютно неприемлемая фигура, олицетворяющая все, что ему чуждо. Зеленский олицетворяет демократически избранного лидера, который имеет такой же рейтинг, как Путин, когда он избирался, получил такое же количество голосов, как получает на своих сфальсифицированных выборах Путин. Но это реальные голоса.

То есть он человек совершенно другого мира, другого поколения. Но он абсолютно твердо стоит на своих позициях, не уступает Путину. И для Путина это его враг, прямо скажем. Враг, который олицетворяет для него определенные вещи. Стойкость Украины, ее отказ подчиниться ему. Какую-то вообще глобальную перемену в мире, потому что это молодой выскочка от шоу-бизнеса. С точки зрения Путина, он совершенно несерьезный персонаж. И вдруг оказывается, что ничего с этим несерьезным персонажем он сделать не может. Конечно, он бесится от этого. Поэтому никакого прямого разговора между ними быть не может.

– Если Залужный вдруг станет президентом, нельзя этого исключать, то, на ваш взгляд, переговорные процессы пойдут лучше для Путина? Он более удобный оппонент?

– Я не исключу, что в Кремле так считают, может быть, если уйдет Зеленский, с их точки зрения невменяемый, несговорчивый и непонятный выскочка, и когда появится более системный человек, представитель старой элиты или, например, военный.

Как мы помним, почему-то у Путина было такое ощущение, что военные Украины против этой войны, и он призывал украинских генералов свергать свое правительство и сдаваться российским войскам. Этот расчет, мне кажется, это очередное заблуждение и иллюзия Путина, которые он себе внушает, и его окружение в Кремле: что все упирается в какую-то персоналию. То есть не в саму идею сопротивления Украины и ее отказа жить по неоимперскому сценарию, который сочинили для нее в Кремле, а в какие-то персоналии: придут более сговорчивые, все пойдет на лад.

– Какие ключевые ошибки допустил Зеленский за годы войны?

– Что касается военных, пускай военные эксперты об этом рассуждают, я человек штатский. Основная беда, которая стряслась с Украиной за это время, – это, конечно, коррупция. Зеленский сумел сделать очень многое во внутренней политике, то есть сумел снизить влияние олигархов на власть, сумел разгромить весь пророссийский политический клан Медведчука, который долгое время паразитировал на Украине и не позволял Украине вырваться из российских объятий.

Это большие достижения, но в то же время Зеленский не смог разрешить главную, как мне кажется, проблему украинской политики. Это проблема друзей и окружения, то, на чем спотыкались многие украинские лидеры и до этого. Зеленский не сумел удержать свое окружение от того, чтобы оно не начало обогащаться. Самое печальное, что это происходило во время войны. И это, конечно, бросает большую тень и большой негатив на его правление, потому что сейчас расследования Национального антикоррупционного бюро показывают степень, например, того, насколько глубоко был разъеден государственный аппарат различными коррупционными схемами. К сожалению, среди людей, которые так или иначе подозреваются в причастности к ним, оказываются и люди, которые пришли во власть именно с Зеленским, входили его в самый ближний круг, были его друзьями.

– Независимые журналисты критикуют и обвиняют Зеленского в авторитаризме. Это заметно?

– Зеленский вообще по своей природе достаточно авторитарный человек. Он жесткий бизнесмен, жесткий управленец. Он был известен этим еще, собственно, когда не был политиком. Система, которую он выстраивал все это время, тоже достаточно централизована, и сейчас она начинает входить в противоречие с конституционным строем, потому что Украина – это парламентская президентская республика.

Зеленский за время войны в условиях чрезвычайного положения очень усилил президентскую вертикаль, и это привело к дисбалансу политической системы. Ситуация усугубилась тем, что появился фактор Ермака, главы его администрации, который был человеком, который работал на такую централизацию, ему нравилось быть теневым кардиналом во всей этой системе, сидя на таком посту. Сейчас есть шанс, что система более сбалансируется, больше стали прислушиваться к мнению парламента, чего давно не было.

– Существует тезис: если бы Киев полностью реализовал Минские соглашения, полномасштабной войны удалось бы избежать. Насколько это реалистично?

– Мне кажется, это все иллюзия и утопия, потому что Россия настаивает: отдайте нам Донбасс. Но все прекрасно понимают, что, если отдать Донбасс, будет следующий шаг, будут новые и новые требования, потому что Путину нужен не Донбасс, а вся Украина, точно так же ему нужна была вся Украина, когда шел Минский процесс.

И развивалась идея возвращения Донбасса в виде таких неподконтрольных Украине образований, так называемых ДНР и ЛНР, которые собирались инкорпорировать в Украину обратно, в качестве такого российского "троянского коня". Но ничем хорошим бы это не закончилось. Я практически уверен, что это могло бы спровоцировать гражданскую войну внутри Украины и новое российское вторжение, потому что те же российские марионетки обратились бы к Путину за помощью, находясь вне украинского правового поля, будучи, скажем, такими квазисубъектами Украины, и позвали бы точно так же российскую армию на помощь. Но ситуация была бы хуже, потому что украинское общество было бы уже разъединено, возможно, погружено в ту или иную степень гражданского конфликта, что бы облегчило Путину завоевание Украины. Поэтому мне кажется, что хорошего выхода из Минских соглашений не было.