Совет директоров Банка России на очередном заседании принял решение о шестом подряд снижении ключевой ставки на половину процентного пункта до 15,5% годовых. Три четверти аналитиков ожидали, что Центральный банк возьмет паузу после скачка инфляции начала года, однако регулятор предпочел пересмотреть цель по инфляции.
В пятницу 13 февраля состоялось заседание Совета директоров Банка России, в ходе которого ключевую ставку снизили шестой раз подряд. Теперь вместо прежних 16% годовых она составляет 15,5%. Решение стало неожиданным для большинства аналитиков. Еще накануне примерно три четверти ожидали, что руководство ЦБ, посмотрев на инфляционный скачок начала года, предпочтет сделать паузу. И на пресс-конференции главы Банка России Эльвиры Набиуллиной, которая состоялась после публикации решения по ставке, Набиуллина рассказала, что сохранение ставки было одним из двух вариантов, которые обсуждались в ходе заседания. Тем не менее, было принято "соломоново" решение, как и в декабре уменьшить ставку на половину процентного пункта, параллельно повысив на ту же половину процентного пункта прогноз по инфляции на этот год. С прежних 4-5% его повысили до 4,5-5,5%.
Если говорить о каких-то осязаемых эффектах решения Совета директоров, то их ждать не стоит. Ставка остается высокой, а кредиты дорогими. И Набиуллина на пресс-конференции это подтвердила, констатировав, что денежно-кредитные условия остаются жесткими. Сохранение жесткой политики ЦБ связано с тем, что риски разгона инфляции по-прежнему превалируют. Причем некоторые можно считать практически реализованными. Вот например, что говорит Набиуллина в своем заявлении, с которого началась традиционная пресс-конференция.
"Утвержденные в законе параметры бюджета предполагают его сильное дезинфляционное влияние в этом году. Но развитие ситуации может отклониться от параметров прогноза в части, например, ненефтегазовых доходов. Если ненефтегазовый дефицит вырастет, то наши возможности по снижению ключевой ставки, скорее всего, уменьшатся". Говорить сегодня про утвержденные параметры бюджета и теоретизировать по поводу того, что будет, если развитие ситуации в части нефтегазовых доходов будет отклоняться от этих параметров кажется несколько запоздалым. Дефицит, в том числе и из-за фатального недобора нефтегазовых доходов уже разрастается. А это, если верить Набиуллиной, один из ключевых рисков разгона инфляции.
Тем более странно, в ЦБ предпочли повысить прогноз по инфляции и, пусть незначительно, но снизить стоимость кредитования экономики. И объясняется это несколькими вещами. Во-первых, регулятор отвечает не только за инфляцию, но и за состояние банковского сектора. А там, если верить оценкам прокремлевского Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, уже по формальным признакам начался кризис из-за резкого роста доли "плохих" кредитов. В корпоративном секторе они, по данным самого Банка России, перевалили за 11%, а в секторе необеспеченного потребительского кредитования – за 13%. Чуть ослабить вожжи, чтобы потом меньше тратиться на спасение банков из-за массового банкротства заемщиков – вполне разумно.
Даже если за это придется расплачиваться более высокими темпами роста цен. Кроме того, чиновники финансово-экономического блока сейчас активно перекидывают друг другу "мячик ответственности" за острую фазу кризиса, которую многие считают неизбежной уже в середине года, если ситуация волшебным образом не радикально изменится в лучшую сторону. За день до заседания по ключевой ставке министр экономики Максим Решетников бросил "мячик" Набиуллиной, заявив, что до конца 2026 года российская экономика продолжит замедляться, а ее восстановление начнется через 6-9 месяцев после изменения денежно-кредитной политики. И уже на следующий день Набиуллина "мячик вернула": дескать, вы хотели снижения ставки – вот вам снижение. А что до того, что его и близко недостаточно даже для остановки кризиса гражданской экономики, так тут уж ЦБ помогает как может, а дальше сами справляйтесь.
Впрочем, есть и другое объяснение, не слишком приятное для руководства ЦБ. Их заявления в последнее время все чаще вызывают вопросы к адекватности оценок. Не стало исключением и последнее заявление Набиуллиной. Вот выдержка из текста, выложенного на сайте Банка России: "Что касается инвестиций, то в последние три года компании наращивали их рекордными темпами, и это транслировалось в запуск новых проектов, которые сейчас вступают в фазу промышленной эксплуатации. Они будут поддерживать рост потенциала экономики, несмотря на то что динамика инвестиций становится более сдержанной". Даже менее искушенные в экономике российские чиновники нечасто демонстрируют подобную степень отрыва от реальности. Взять фразу о рекордных темпах наращивания инвестиций российскими компаниями в последние три года. Не далее как 3 февраля в Совете Федерации вице-премьер Александр Новак заявил буквально следующее: "Динамика инвестиций в основной капитал в России по итогам 2025 года была нулевая".
Для тех, кого этот аргумент не выглядит убедительным (слово одного чиновника против слова другого, к тому же: одно дело какой-то Новак, а другое – целая Набиуллина), можно привести пример, который наглядно иллюстрирует и состояние с инвестициями, и перспективы их "вступления в фазу промышленной эксплуатации и поддержания темпов роста". В понедельник 16 февраля "Коммерсантъ" со ссылкой на данные ассоциации "Росспецмаш" написал о том, что по результатам 2025 года продажи дорожно-строительной техники российского производства рухнули в России на 27,5% – с 76 до 55 миллиардов рублей. И произошло это после 15-процентного падения уже по результатам 2024 года. Основную причину эксперты видят в стагнации жилищного и инфраструктурного строительства. Для страны, которая переживает инвестиционный бум и которая ведет активные боевые действия, подвергается регулярным ударам с воздуха, постоянно сталкивается с необходимостью восстанавливать разрушенное – в том числе и собственной армией на оккупированных территориях, ситуация, мягко говоря, нетипичная. Как и для страны, которая радикально сменила экономических партнеров и переориентировала свою внешнюю торговлю с Запада на Восток. В чем, в чем, а в дорожно-строительной техники у такой страны должны быть потребности куда выше, чем у любой другой.
Но вернемся к словам главы Банка России о том, что "вступление в фазу промышленной эксплуатации инвестиций прежних лет будет поддерживать рост потенциала экономики". Взять ту же строительную технику. Продажи продукции китайских конкурентов по результатам 2025 года тоже сократились, но совсем незначительно, в результате чего их доля на российском рынке выросла до 70%. Не выдерживают конкуренции российские производители катков и бульдозеров во-первых потому, что кредиты вынуждены брать под российские проценты, а не под китайские, а во-вторых из-за крепкого рубля, который при прочих равных условиях делает китайскую технику дешевле российской, а значит привлекательнее для покупателей.
И абсолютно такая же картина в других гражданских отраслях российской экономики. За примером далеко ходить не надо: тот же "Росспецмаш" пару недель назад опубликовал данные по продажам сельскохозяйственной техники, которые падают, причем с заметным ускорением в течение последних двух лет. Тракторов и комбайнов российского производства продали в 2025 году на 21% меньше, чем в 2024-м, а в 2024-м – на 13% меньше, чем в 2023-м. В этих условиях, если кто-то на волне импортозамещающего бума и инвестировал в российское производство комплектующих для строительной или сельскохозяйственной техники, то он уже либо прогорел, либо прогорит в самом недалеком будущем.
