Вступление Моджтабы Хаменеи в марте на пост верховного лидера Ирана – после гибели его отца, Али Хаменеи, в результате авиаудара США и Израиля – привлекло внимание к возможным изменениям характера иранского режима. Данные экспертов и разведслужб указывают на то, что Исламская республика, судя по всему, превратилась из революционной теократии в наследственную, поддерживаемую силовыми структурами клептократию. Как устроена эта система и каковы ее финансовые ресурсы?
В течение многих лет Моджтаба Хаменеи был своего рода "известным неизвестным" – теневым политическим деятелем, действовавшим на пересечении интересов Корпуса стражей Исламской революции (КСИР) и обширной финансовой структуры, подчиненной непосредственно верховному лидеру.
Сегодня давние утверждения о скромности духовных лиц затмеваются доказательствами их огромного богатства. Так, недавние данные Bloomberg и Министерства финансов США ставят Моджтабу Хаменеи в центр сложного офшорного портфеля недвижимости стоимостью в сотни миллионов долларов.
После того как 8 марта Моджтаба Хаменеи был объявлен новым верховным лидером Ирана, его ни разу не видели на публике. Он не выступил ни с одним публичным заявлением собственным голосом – только с письменными декларациями. Это породило предположения о том, что он, возможно, также погиб или получил серьезные ранения в результате атак США и Израиля.
Макс Мейзлиш, научный сотрудник Фонда защиты демократии (FDD) и бывший сотрудник Управления по контролю за иностранными активами (OFAC) Министерства финансов США, в интервью Радио Свобода рассказывает о финансовых механизмах функционирования иранского режима и о том, почему западные санкции до сих пор не привели к его краху.
"Боньяды" и теневые банки
– Откуда взялось богатство Моджтабы Хаменеи, и указывает ли это на системную клептократию?
– Моджтаба Хаменеи – бенефициар целой системы клептократического обогащения и, по сути, ограбления народа Ирана. КСИР и руководство режима годами развивали сеть коммерческих предприятий, похищая активы у государства и народа, а затем сосредоточили их в руках небольшой группы инсайдеров режима. Моджтаба – один из тех, кто получил финансовую выгоду от этих операций.
Моджтаба Хаменеи – бенефициар целой системы клептократического обогащения
– Как выглядят финансовые механизмы, стоящие за всем этим?
– Важной составной частью этого механизма являются "боньяды". Это, по сути, квазиофициальные благотворительные организации – так, по крайней мере, утверждается. Но на самом деле речь идет о том, что они служат каналом, по которому деньги попадают под контроль КСИР и других представителей правящего режима. Их используют для сбора средств, которые в конечном итоге направляются на поддержку некоторых террористических сетей, связанных с Ираном – ХАМАС, "Хезболлы", хуситов и других группировок по всему миру.
На протяжении многих лет Соединенные Штаты принимали меры против этих организаций. Примечательно, что даже в рамках СВПД [Совместного всеобъемлющего плана действий] в 2015 году, когда мы сняли многие санкции с Ирана, связанные с ядерной программой, санкции с этих организаций также были сняты. Поэтому позже их пришлось ввести заново. Это просто удивительно: эти структуры, действительно связанные с клептократией и коррупцией, были включены в соглашение, касавшееся ядерной программы иранского режима, и пришлось вводить их заново.
– Как это работает за пределами внутренней структуры? Как активы перемещаются по глобальным рынкам?
– Можно подумать, что это все просто какие-то закулисные сделки. Но на самом деле одним из материалов, который, на мой взгляд, стоит показать людям, является этот анализ Сети по борьбе с финансовыми преступлениями (FinCEN) при Министерстве финансов США. Этот документ датирован октябрем 2025 года и содержит оценку масштабов теневой банковской деятельности в западных столицах.
Через американские банки-корреспонденты прошло, по имеющимся оценкам, 9 миллиардов долларов
Через Соединенные Штаты проходит огромный объем денег благодаря корреспондентским банковским отношениям, которые Иран и его сети уклонения от санкций поддерживают с американскими банками. Только в 2024 году через американские банки-корреспонденты прошло, по имеющимся оценкам, 9 миллиардов долларов. Большая часть этих средств идет на поддержку иранского нефтяного сектора, нефтехимической промышленности и тяжелой промышленности. Все они перекачивают свои средства через непрозрачные подставные компании, но делают это посредством западных финансовых учреждений. Именно там на самом деле находится их капитал.
– Если говорить более конкретно: Дубай, Лондон, Европа?
– Значительные суммы уходят в Китай, в частности, в Гонконг. ОАЭ являются одним из основных пунктов назначения иранских финансовых потоков. На сцену вышел Сингапур, что весьма примечательно с точки зрения нефтяной экономики. Малайзия и Оман также являются развивающимися направлениями. Так что, по сути, везде, где есть подключение к глобальной финансовой системе, там для иранского режима существует естественный путь для развертывания своих финансовых сетей. ОАЭ, Сингапур и Гонконг являются одними из наиболее активных и важных направлений.
Лояльность на продажу
– Если вернуться к фигуре Моджтабы Хаменеи – насколько тесны его связи с иранской элитой в сфере безопасности?
– У нас не так много доказательств того, что он действительно жив-здоров и способен влиять на принятие решений, но мы точно знаем, что он входит в "жесткую" фракцию в руководстве режима, тесно связанную с КСИР. А именно КСИР обладает большим влиянием на финансовые учреждения, тяжелую промышленность и нефтяной сектор. Моджтаба также связан со всеми этими рычагами влияния и финансовой власти.
– Является ли распределение богатства движущей силой лояльности КСИР режиму?
– Это "нормальная" схема для любого клептократического и олигархического режима: сети патрон-клиентских связей, в рамках которых работает система преференций для инсайдеров режима.
Важно понимать, что если США и другие западные державы действительно смогут перекрыть потоки средств этих компаний, ведущие ко всем этим лицам, мы фактически подорвем способность режима выжить. Как и в любой клептократии и олигархии, все зависит от финансовых потоков.
– Почему эта сеть не была парализована, несмотря на многолетние санкции?
– Это очень увлекательная тема. С одной стороны, в период действия СВПД были сняты некоторые санкции против Ирана, действовавшие ранее; некоторые из них пришлось ввести заново спустя несколько лет. Таким образом, существовал промежуток времени, когда иранцы могли расширять эти незаконные финансовые потоки.
Но на самом деле, я думаю, все сводится к двум моментам: один – это политическая воля, а другой – ресурсы. Интересно, что, хотя мы сейчас находимся в состоянии войны с Ираном, за два месяца конфликта мы увидели лишь несколько решений о введении санкций со стороны Министерства финансов, и большинство из них, по сути, были стандартными.
В принципе эти меры значимы. В частности, они направлены против китайских нефтеперерабатывающих "чайников". ("Чайниками" называют небольшие частные нефтеперерабатывающий завод в Китае. – РС). Но это не новая вещь: четыре китайских "чайника" подверглись санкциям с начала второго срока администрации Трампа. Мы видели пакет мер, направленный против сетей распространения оружия и контрабанды, приносящих выгоду иранскому режиму.
Наиболее заметная эскалация произошла буквально на днях, 28 апреля. Тогда было опубликовано решение, в котором указаны несколько десятков компаний, фактически управляющих тысячами теневых фирм в банковской системе – в Китае и, что интересно, в Великобритании. Они также связаны с активами Моджтабы.
Сейчас мы наблюдаем ситуацию, когда некоторые элементы, связанные с банковской инфраструктурой, работающей на Иран, впервые выходят на публику. Эти так называемые "рахбар-компании" (рахбар – официальный титул верховного лидера Ирана – РС) управляют активами тысяч теневых организаций и подставных фирм.
Это сигнал финансовым учреждениям со стороны государственных органов. Его можно читать так: мы делаем ситуацию максимально прозрачной для вас; если у вас на балансе есть активы, приносящие выгоду указанным нами структурам и тысячам фирм под ними, и вы их не блокируете, то мы будем преследовать уже вас как банк.
Война до сих пор обошлась примерно в 25 миллиардов долларов
Что касается вашего вопроса – почему мы не парализовали эти сети? Да потому, что окончательное решение не было принято. Это ведь зависит от политической воли. Действительно нужно ждать, пока мы окажемся в состоянии войны, в разгар сражения, чтобы принять агрессивные меры? Разумнее было бы сделать это много лет назад. Кто-то из военного министерства только что сказал, что война до сих пор обошлась примерно в 25 миллиардов долларов – и я видел оценки, согласно которым эта цифра может быть заниженной. И это всего за два месяца.
Для сравнения: за последние 10 лет наш аппарат финансовой разведки (OFAC и FinCEN) получил финансирование в общей сложности примерно в размере 3,3 миллиарда долларов. Мы тратим 25 миллиардов долларов за два месяца на военные действия, при этом недофинансируя экономическую дипломатию, структуры, призванные такие действия предотвратить.
Как разорвать финансовую сеть
– Какие еще инструменты западные правительства не используют, помимо тех, о которых вы упомянули?
– Соединенные Штаты находятся в положении, когда они могут возглавить и направлять изменения среди стран-партнеров. Например, ОАЭ в настоящее время отрываются от участия в ОПЕК – это очень важно. Это происходит в то время, когда идет обсуждение соглашения о валютном свопе.
Возможно, это способ для США еще сильнее вовлечь ОАЭ в орбиту Запада в качестве финансового центра, стимулируя более активное соблюдение требований по борьбе с отмыванием денег и обмен финансовыми разведданными для блокирования активов иранского режима. Кроме того, мы могли бы обратить внимание на страны-партнеры, которые пока не включили КСИР в свои санкционные списки.
Во многих странах даже отсутствует правовая база для введения санкций против такой организации, как КСИР. Мы должны помочь им развить эти возможности. Слишком часто США рассчитывают на то, что другие страны сделают то, что мы должны делать сами. Все сводится к политической воле и к тому, укомплектованы ли кадрами те ведомства, которым мы поручаем выполнять эту работу.
– Какие последствия может иметь наступление на финансовую сеть Моджтабы Хаменеи? На что следует обратить внимание?
– Трудно угадать реальный масштаб воздействия на мировую экономику, если США предпримут серьезные действия против иностранных финансовых институтов, прежде всего банков в Китае, Гонконге и ОАЭ, которые фактически обслуживают иранский режим. Это крупные центры мировых финансов. Мы не знаем точного масштаба возможных потрясений.
Однако, глядя на нашу историю – например, применение мер против MBaer Bank в Швейцарии (банк, который оказался замешан в операциях по обходу санкций против Ирана и России; в начале этого года у него была отозвана лицензия – РС) или мексиканских фирм, связанных с наркокартелями, – мы видим, что это подталкивает регуляторов в соответствующих странах активизироваться и взять на себя ответственность за решение проблем, с которыми они ранее не справлялись. Я бы сказал, что, какими бы ни были затраты, в долгосрочной перспективе они окупятся, так как мы сможем раз и навсегда покончить с этой клептократией.
