Декабристы разбудили Герцена, Герцен издал за границей газету "Колокол", гул которого разбудил Чернышевского. И пошло-поехало. Цепная реакция, принцип домино, по мысли Ленина, привели к развитию освободительного движения в России.
Кто-то разбудил Боню за границей. Оказалось, это я. Нелепость, конечно, но всем предупреждение: неизвестно, кого разбудишь, когда бьешь в набат.
Виктория Боня пригрозила бабьим бунтом и написала письмо своему президенту.
Еще раньше на РС была поднята тема "бабьего бунта" в России – с напоминанием о том, что он предшествовал революции 1917 года. Я цитировала выдающегося американского социолога русского происхождения Питирима Сорокина. Ему принадлежит идея "социальных лифтов" для вертикальной мобильности молодых. Кстати, телевидение и медиа в целом, он не относил к таким лифтам, поскольку они не связаны с систематическим образованием, необходимым для вертикальной мобильности.
Колонка с "новостью" о том, что радикальным переменам в России предшествуют бабьи бунты, была широко расшарена за пределами типичной аудитории РС и, судя по всему, повлияла на недавнюю повестку дня знаменитой Бони. А мне пришло письмо от бывшей клиентки с Рублевки с благодарностью: "Кира, вот, как нужно современному психологу поднимать женскую самооценку! Именно, бабий бунт! Это вам искусственный интеллект подсказал?" Обладательницы искусственных прелестей, красавицы, думают, что умницы тоже прибегают к специальным процедурам, уколам прямо в мозг. Да нет, я просто слежу, как меняется уровень женской агрессии, иногда он зашкаливает, аккумулируется, а это чревато социальным взрывом. И меньше всего имела в виду Боню и иже с нею. Эта влиятельная публика как сороки склевывают все блестящее, экзальтируются и радостно оглашают криками окрестности.
Боня почувствовала наживу, налилась общественной значимостью. Она шантажнула Кремль бабьим бунтом, щегольнула в стиле а ля рюс, клюква для простаков, наваляла Соловьеву по-русски и, получив сигналы одобрения из Кремля, удалилась в дальний альков. Бабий гвалт как мужская драка, которую заказывают на широкой свадьбе, затих как не бывало.
Боня – продукт жизнедеятельности проекта "Дом-2", шоу для бездельников. Подчиненная Собчак знакомству с нею обязана долгой популярностью. Боня – про то, как шевеля губами и не только, можно получить все. Мечта дармоеда. Ее популярность – скорее показатель паразитических настроений в России. Публике хочется верить, что такое возможно, они привыкли, что некие "звезды" выражают их интересы и потребности. Маркетинговый, а не социальный феномен. Они возникают, управляются и схлопываются по законам рынка.
Собчак и бони – группа прикрытия Путина, баламуты из молодых на прикорме у власти
Собчак и бони – группа прикрытия Путина, баламуты из молодых на прикорме у власти. Для того, чтобы служить режиму, не обязательно носить погоны. Достаточно быть в ним в связке через 1–2 рукопожатия. Агентура дремлет, но не спит. Мы видели по опыту Чапман и Бутиной, как провалившиеся агенты или выполнившие свою миссию девушки пристраиваются потом на телевидении или (и) в Госдуме на пожизненную государственную пайку. В публичном пространстве, где провокация служит давно отработанным методом интриговать публику, они остаются одновременно провокаторами в том самом смысле. Старый прием прятаться на самом видном месте – в публичном пространстве, под софитами. И хозяевам спокойней: все под рукой, в активе.
Ловля хайпа на общественной повестке дня – это надежный способ слить эту повестку. Боня объявила бабий бунт по всей России, но уже прошло довольно много времени, а никакого бунта не последовало. Никакой вообще социальной активности по следам выступлений Бони и "протестных" интервью Собчак. Это история не про протест. Это про миф о том, что Россия готова прислушаться к любой женщине за рубежами отечества, чтобы прийти и защитить ее. Вот к Боне прислушались.
Интерес ФСБ к женщинам за рубежом, напомню, лег в основу агрессивной внешней политики путинской России. Началось все с давней истории несостоявшейся актрисы Натальи Захаровой, у которой после развода с французом отняли дочку и сократили содержание. Тогда новоиспеченный президент Путин сам хлопотал перед Жаком Шираком, демонстрируя свою человечность и галантность. Париж тогда был обклеен карикатурными портретами Путина в образе хищника, голодного волка на фоне войны в Чечне. История Захаровой служила слабым контраргументом, доказательством нарушения прав человека в самой Франции.
Мотив притеснения русских женщин по всему миру, отнятия русских детей, оказался рефреном внешней политики и войны в Украине. Путин объявил в начале похода на Киев, что терпеть больше не может, когда такая несправедливость – соотечественницы за рубежом рыдают, хочется рвать и метать. Боня олицетворяет собой счастливую, неравнодушную женщину из России, которая с другого берега передает привет своему защитнику и покровителю.
В свое время оппозиционно настроенная интеллигенция ссорилась из-за фигуры Собчак. Смелый ли она политик, который не боится сказать правду, или крысолов, ведущий за собой загипнотизированных простаков, благодарных за то, что им уделили толику внимания? Холопу мало надо для счастья: благосклонность недосягаемых, потрепали по щеке, сказали слово доброе, уже повезло. Я бы призывала отделять позицию от позы, а оппозицию – от фронды. Надо бы отмежеваться от тех, кто принимает призывные позы под разными лозунгами, размахивая красной тряпкой перед носом набычившейся, недовольной аудитории.
Фронда – это набор критических замечаний, случайных по отношению к ключевым противоречиям. За ними не последует никаких реальных действий, которые бы хоть сколько-нибудь угрожали правящей верхушке. Фрондеры возгоняют пену, а не протест. Протест теряет энергию, сдувается, прокисает. Боня – часть пены, а не представитель недовольных социальных слоев. У нее 38 млн подписчиков? Возьмите ее в Госдуму. Там нужны такие популисты. Повестка дня ее письма тоже хорошая: про Дагестан и экологию. И "Единой России" подойдет, и коммунистам. Очарование фрондой выдает слабость очарованных: от слов они не перейдут к делу никогда, занимая уверенную декларативную (и декоративную) позицию.
Политтехнологи в случае Бони последовали заветам Макиавелли: "Если процесс нельзя остановить, его нужно возглавить". Процесс распыления протеста идет полным ходом, следите за всеми игроками. Сейчас он под лозунгом "Я не люблю Путина, но я не против войны". То есть: "По существу мне нечего предъявить правящему режиму, кроме антипатии политику, которого все просто обожают!" Разве это не поза? Во-первых, если надо, приведут нового, более симпатичного, волосатого и молодого Путина. Во-вторых, навязчивые разговоры про "я не люблю" – известный способ интриговать означенное лицо. Путин все понял правильно, и откликнулся на призывы Бони. Политический флирт, не более.
Боня указала подлый путь народу: пишите письма президенту, желательно открыто и с обратным адресом, чтобы потом вас могли разыскать. Президенту, правда, пока некогда, он еще на письма жен погибших подводников "Курска" не ответил.
Постперестроечные изменения в российском общественном сознании означали переход от сознания производителя (работали иногда спустя рукава) к сознанию потребителя (жрали иногда не щадя живота своего). Индивидуалистические настроения вытеснили общественную мотивацию. Сетевые протесты хотя и выглядят агрессивно, но по структуре напоминают рой пчел, отличаются синхронностью, шумом и бесполезностью. Одного эфира у Соловьева было достаточно, чтобы заговорить и утихомирить Боню, назойливое жужжание ее фанаток и присоединившихся наивных граждан. Если Боня говорит от народа, то Кремлю это только в радость: наши люди в Голливуде, или в Монако, за таких мы и воюем.
В отличие, например, от футбольных фанатов, они, несмотря на свое грандиозное численное превосходство, не разбили ни одной витрины и не перевернули ни одного авто. Зато оставили впечатление, что есть смелые девчонки из толпы, которые рубят правду-матку самому президенту. Ему это льстит. Для картинки красиво. А президент уже давно стал инсталляцией. Его скучную, унылую фигуру оживили девушки из чирлидинга. Красота по-русски и немножко по-американски.
Умастили стареющего ковбоя. Демонстративный протест по сути является глубоким прогибом перед хозяином и разводкой для простаков.
Протестные акции отдельно, а бурление паразитически настроенных граждан отдельно
Реальные оппозиционеры сегодня – это пенсионеры, тоже в основном отважные женщины, бывшие советские пионеры, зараженные с детства социальным активизмом. Они не хотят сдаваться без боя, смотреть на все это молча и покорно. Они же и наименее защищенная социальная группа: быстрый рост инфляции бьет по ним больней. Более двухсот политзаключенных пенсионного возраста выбрали героический финал биографии, среди них: доктор Светлана Бурим, адвокат Елена Бонцлер, блокадница Людмила Васильева, правозащитница Нина Литвинова.
Пенсионеров сажают и надолго, по факту пожизненно. У них нет рупора, возможности консолидации и обращения к власти, если только их одиночные пикеты не привлекут внимание СМИ. Блогеры торгуют гламурным образом жизни компетентного потребителя. А чем может торговать пенсионер? Смертью на миру – зажечься прощальным факелом, смертию смерть поправ. Не случайное созвучие: Путин и Понтий. У трагических судеб длинной череды политических узников путинского режима светлый пасхальный излет.
Так что дерзкие протестные акции отдельно, а пена, бурление паразитически настроенных граждан, которым ничего не грозит, отдельно. Не перепутать бы трагическое с комическим. Главная проблема расщепленного российского сознания – не ведает оно, где добро, а где зло.
Кира Меркун – психолог
Высказанные в рубрике "Блоги" мнения могут не отражать точку зрения редакции
