Россия и Сирия подписали 9 августа меморандум о взаимопонимании, радикально меняющий статус российских военных объектов в Хмеймиме и Тартусе и лишающий Москву единоличного контроля над ними. Согласно официальному заявлению Дамаска от 9 августа 2026 года, базы прекращают существование в прежнем виде и переходят в усеченный формат совместного использования. Насколько это событие, подаваемое российским МИДом как успех, на самом деле подрывает возможности Кремля по проецированию своей силы в Средиземноморье, и ставит ли под угрозу будущее российских операций в Африке?
Переговоры между Москвой и новым переходным сирийским правительством во главе с временным президентом Ахмедом аш-Шараа о судьбе авиабазы Хмеймим и военно-морской базы в городе Тартус продолжались 18 месяцев – фактически с момента падения режима Башара Асада в декабре 2024 года.
Новые власти в Дамаске сперва требовали пересмотра двусторонних соглашений 2017 года (которые давали России право бесплатной аренды на 49 лет). Сирийская сторона вела переговоры с жестких позиций, настаивая на минимизации иностранного военного присутствия для нормализации отношений с Западом и снятия санкций.
На первом этапе Дамаск был сильно зависим от поставок российской нефти и продовольствия. Однако по мере того, как Сирия диверсифицировала экономику и находила альтернативных поставщиков, ее требования становились все более бескомпромиссными. Ахмед аш-Шараа дважды лично посещал Владимира Путина в Москве для урегулирования всех вопросов.
При этом новые сирийские власти действовали все же относительно осторожно, учитывая сохраняющуюся экономическую зависимость Сирии от российских поставок продовольствия и ресурсов. В частности, Россия после свержения Асада стала главным поставщиком нефти в Сирию, заменив Иран – с 2024 года поставки российских углеводородов сюда выросли на 75 процентов.
Основные условия нового соглашения
Реорганизация баз должна полностью завершиться в течение трех месяцев переходного периода. Условия включают следующие пункты:
Смена статуса объектов:
Авиабаза Хмеймим и "военно-морской пункт" в Тартусе юридически преобразуются в "совместные центры подготовки и повышения квалификации" (тренировочные центры).
Разделение инфраструктуры:
Вся гражданская инфраструктура объектов изымается из-под российской юрисдикции и передается сирийской стороне.
Контроль над Хмеймимом:
Сирия забирает под гражданское управление и интегрирует в собственную транспортную систему гражданский аэропорт Латакии (где и находится Хмеймим).
Контроль над Тартусом:
Четвертый коммерческий причал порта Тартус, а также склады и прилегающие коммерческие зоны, ранее находившиеся под контролем РФ, полностью переходят под управление сирийской таможни и администрации порта. Военные корабли России смогут использовать оставшуюся усеченную часть (лишь четвертый коммерческий терминал).
Остальные объекты:
Другие, более мелкие российские военные объекты должны быть перепрофилированы в совместные "российско-сирийские тренировочные центры, действующие в интересах обеих сторон".
Что теряет Россия (и что приобретает Сирия)
Внешнеполитические ведомства России и Сирии заявили, что принятые решения "откроют новую главу в отношениях двух стран". Однако за официальными формулировками скрываются огромные изменения в военно-политическом балансе сил в регионе.
Хмеймим и Тартус были главными военными форпостами и логистическими хабами Москвы в Средиземноморье и на Ближнем Востоке, через которые шло обеспечение российских военных операций и баз во всей Африке (действующих под флагом так называемого "Африканского корпуса" Минобороны РФ, созданного на основе бывших структур ЧВК "Вагнер"). Потеря суверенного контроля над ними означает резкое сужение возможностей Кремля проецировать силу в регионе.
В результате под ударом оказался и так называемый "Африканский экспресс" Минообороны России - логистический маршрут и система транспортировки, организованные для скрытной доставки иностранных наемников (в первую очередь граждан стран Латинской Америки) на войну в Украине.
Хмеймим и Тартус служили ключевыми перевалочными пунктами для снабжения группировок РФ, в том числе, в Ливии, Судане, Мали, ЦАР и Буркина-Фасо. Без свободного использования сирийских ВПП и портов снабжение "Африканского корпуса" потребует более длинных, дорогих и уязвимых маршрутов, например, в обход через Алжир или Иран.
Также есть мнение, что пытаясь компенсировать "потерю Сирии", Москва, вероятно, в ближайшее время активизирует попытки закрепиться на востоке Ливии (на территории, остающейся под контролем ее союзника, самозваного фельдмаршала Халифы Хафтара) для создания там альтернативной военно-морской базы. Однако в Ливии сейчас Россия сталкивается с противодействием со стороны США – и, главное, теперь присутствием украинских военных сил и спецслужб, действующих против российских интересов в регионе.
К тому же Россия просто больше не сможет тайно и бесконтрольно перебрасывать в Африку войска, технику и грузы через Сирию. Любая военная активность отныне требует согласования с новым сирийским правительством – которое теперь ориентируется на Запад и арабские страны. Возможности оперативного ремонта, дозаправки и постоянного дежурства российских кораблей и подлодок в Средиземноморье будут жестко урезаны рамками усеченного формата базы Тартус.
Хотя Сирия по-прежнему нуждается в российских военных специалистах для обслуживания техники советского и российского образца, статус "тренировочных центров" в целом маскирует постепенное сворачивание полноценного боевого присутствия РФ. Параллельно с переговорами Россия все время планомерно вывозила технику и персонал с других сирийских аэродромов (например, с базы Эль-Камышлы на северо-востоке страны, где россияне находились с 2019 года).
Параллельно с выдавливанием российского влияния Дамаск активно его замещает. В июле 2025 года Сирия подписала 30-летнюю концессию на управление главным коммерческим портом Тартус с компанией DP World из Дубая (пообещавшей Ахмеду аш-Шараа 800 миллионов долларов прямых инвестиций). США уже сняли с Дамаска большинство жестких санкций, а Франция в июле 2026 года возобновила дипломатические отношения, прерванные 14 лет назад.
Уныние под видом прагматизма
Российские провоенные и "патриотические" телеграм-каналы (Z-каналы), а также прокремлевские военные аналитики комментируют подписание соглашения с Дамаском от 9 августа сдержанно-прагматично, пытаясь избежать риторики о "геополитическом поражении". Основной фокус обсуждения сводится к фиксации новой реальности в Сирии после падения режима Башара Асада.
Переформатирование Хмеймима, Тартуса и других военных объектов в "совместные центры" преподносится как способ "сохранить лицо" и избежать наихудшего для Москвы сценария полной эвакуации. Кроме того, в Z-каналах отмечают, что новые власти Сирии сами не заинтересованы в полном уходе России, так как российское присутствие служит для них естественным противовесом экспансии со стороны Турции.
Об оживлении военных контактов между Кремлем и новым правительством Сирии в российских телегам-каналах активно говорилось с середины мая. Российские комментаторы обращали внимание, например, на то, что в это время Дамаску был возвращен самолет Ил-76, на котором Башар Асад бежал в Москву.
Также 11 мая в сирийский порт Тартус из порта Балтийска в сопровождении военных кораблей впервые за долгое время прибыло российское грузовое судно "Спарта" (порт приписки – Новороссийск, владелец – "Оборонлогистика", вместимость – 8,8 тысяч тонн), включенное в санкционные списки США и ЕС как перевозчик военных грузов.
Об этом сообщали исследователи OSINT-проектов InsiderGeo и SONARROW_OSINT со ссылкой на анализ спутниковых снимков. Накануне прибытия конвоя в Тартус из порта вышел корвет "Стойкий" – по версии OSINT-аналитиков, чтобы обеспечить ему безопасный коридор. Это стало первым визуальным доказательством продолжения снабжения российского контингента, продолжающего дислоцироваться на этой базе после падения режима Башара Асада в конце 2024 года.
Выдача Башара Асада как предмет торга?
Во время российско-сирийских переговоров с января 2025 года Дамаском постоянно поднимался вопрос экстрадиции Башара Асада, скрывающегося в Москве. Новое правительство Сирии жестко увязывало уступки по базам с выдачей экс-диктатора и выплатой Россией компенсаций за военные разрушения. Окончательные детали этого компромисса в тексте меморандума не раскрываются.
При этом 11 августа суд в Дамаске заочно приговорил свергнутого лидера страны Башара Асада к смертной казни, признав его виновным в убийствах, пытках и произвольных арестах за годы гражданской войны, длившейся почти 14 лет. Это первый обвинительный приговор в отношении Асада, свергнутого в ходе наступления повстанцев в декабре 2024 года – события, положившего конец десятилетиям авторитарного правления его семьи в Сирии и войне, унесшей жизни сотен тысяч сирийцев.
К смертной казни, в числе нескольких других высокопоставленных чиновников бывшего режима, одновременно также был приговорен присутствовавший на процессе Атеф Наджиб, двоюродный брат экс-диктатора, который при Башаре Асаде возглавлял тайную полицию в провинции Даръа.
Атеф Наджиб, в частности, известен во всей стране пытками в тюрьме Муавии аль-Сиаснеха – 14-летнего на тот момент сирийского подростка, в марте 2011 года вместе с друзьями нарисовавшего антиправительственные граффити на стенах своей школы в Даръа. Эти события, по сложившемуся среди многих сирийцев мнению, стали формальным поводом к началу массовых протестов против режима Башара Асада, которые в итоге переросли в гражданскую войну.
История российской военной активности в Сирии
Российские военные базы в Сирии имеют разную историю появления, но их современный статус полноценных военных форпостов Кремля сформировался летом-осенью 2015 года в ходе прямого военного вмешательства России в сирийскую гражданскую войну.
Башар Асад официально обратился к Владимиру Путину с просьбой срочно оказать ему военную помощь 30 сентября 2015 года. В тот же день Совет Федерации РФ единогласно разрешил использование Вооруженных сил РФ за рубежом, и российская авиация нанесла первые ракетно-бомбовые удары по позициям противостоявших асадовским военным вооруженных группировок.
База в Тартусе: советское наследие
В отличие от Хмеймима, в Тартусе присутствие Москвы обозначилось задолго до XXI века. В 1971 году между СССР и Сирией (которой тогда правил Хафез Асад, отец Башара Асада) было подписано соглашение о создании 720-го ПМТО ("пункта материально-технического обеспечения") ВМФ СССР. Советскому Союзу была необходима точка опоры в Средиземном море для ремонта, дозаправки и снабжения кораблей 5-й оперативной эскадры, противостоявшей 6-му флоту ВМС США.
Однако после распада СССР и вплоть до 2015 года это место пришло в упадок. Тартус ранее не являлся полноценной военной базой: там находились всего лишь плавучая мастерская), пара складов и около нескольких десятков российских военнослужащих. Корабли заходили туда крайне редко.
Авиабаза Хмеймим: тайно и быстро
Появление полноценной российской авиационной группировки в Сирии стремительно произошло летом-осенью 2015 года, когда режим Башара Асада оказался на грани полного военного краха. 26 августа 2015 года в Дамаске было подписано секретное Соглашение между РФ и Сирийской Арабской Республикой о размещении авиационной группы Вооруженных сил РФ. Документ предоставлял России аэродром Хмеймим в провинции Латакия в безвозмездное пользование, а также наделял российский персонал полным дипломатическим иммунитетом.
Россия быстро начала масштабную логистическую операцию (так называемый "Сирийский экспресс"). Под видом доставки гуманитарной помощи и участия в совместных учениях, военно-транспортные самолеты Ан-124 "Руслан" и десантные корабли ВМФ перебросили в Латакию около 50 самолетов (Су-24М, Су-25, Су-34, Су-30СМ) и вертолетов (Ми-24, Ми-8), системы ПВО (Панцирь-С1), комплексы РЭБ и бронетехнику для охраны периметра.
Также в Сирию был отправлен внушительный контингент военнослужащих – несколько тысяч человек личного состава, включая спецназ и батальоны охраны. Гражданский аэропорт имени Басиля Аль-Асада в Латакии за считанные недели был полностью модернизирован и превращен в укрепленную российскую авиабазу.
2017 год: надежды Москвы закрепить статус на 49 лет
После того как российская армия переломила ход войны в пользу Башара Асада, "временное присутствие" в Кремле было решено зафиксировать на юридическом уровне как постоянное. В январе 2017 года Россия и Сирия подписали новые протоколы к имеющимся соглашениям.
Обе базы, Хмеймим и Тартус, передавались России в безвозмездное пользование на 49 лет с автоматическим продлением на последующие 25-летние периоды. "Пункт материально-технического обеспечения" официально получил статус военно-морской базы. Асад разрешил России расширить территорию объекта, модернизировать причалы и размещать там одновременно до 11 кораблей, включая атомные крейсеры. Москва также получила полное право осуществлять внешнюю охрану, юрисдикцию и управление данными территориями без вмешательства сирийских властей.
Этот статус экстерриториальности оставался неизменным до падения режима Асада – после чего новые сирийские власти во главе с Ахмедом аш-Шараа и инициировали полный пересмотр всех соглашений.
Усиление Турции
На фоне сокращения присутствия Москвы позиции внутри Сирии стремительно укрепляет Анкара. Турецкие военные неуклонно продвигаются вглубь страны, где строят свои базы возле, к примеру, Пальмиры, Хомса и Алеппо. Россия, вынужденная смириться с утратой прежнего влияния, пока отвечает на это молчаливым согласием.
Несмотря на попытки Ахмеда аш-Шараа противиться турецкой экспансии, на деле под турецким руководством в Сирии сейчас формируется новое явление на Ближнем Востоке – а именно, контролируемая исламистами государственная армия, отмечает в беседе с Радио Свобода военно-политический аналитик, востоковед Василий Семенов:
"В основе этого процесса лежит не только то, что именно Турция стояла за радикальными повстанцами, свергнувшими Башара Асада в декабре 2024 года, но и то, что она остается крупнейшим торговым партнером и основным экономическим якорем нового Дамаска. Турецкий экспорт в Сирию находится на рекордном уровне, и обе страны стремятся к годовому объему торговли до 10 миллиардов долларов.
Турция поддерживает офис группировки ХАМАС (признанной террористической организацией в США и многих государствах Европы и мусульманского мира – РС) в Стамбуле. Этот офис и другие объекты ХАМАС в Турции играют непосредственную оперативную роль, то есть используются для планирования и руководства, а также для перемещения средств. Представители ХАМАС, включая ныне покойного бывшего главу ее Политбюро Исмаила Ханию, путешествуют (или путешествовали, в случае Хании) по региону по турецким паспортам.
В Ливане Анкара в последние годы ведет скрытую и систематическую работу по наращиванию влияния, сосредоточив свои усилия на суннитском городе Триполи на севере страны и на туркменской (туркоманской) общине.
Так что Турция под руководством все более склоняющегося к жесткому исламу президента Реджепа Эрдогана больше не является второстепенным игроком в региональной политике – теперь это государство, формирующее множество осей влияния на всем Ближнем Востоке. Она расширяет свое присутствие в Сирии и вступает в эру собственного производства истребителей и баллистических ракет.
И поэтому на передний план выходит нарастающее противостояние Израиля и Турции, которое со временем может стать одним из главных факторов ближневосточной политики. Израильский аналитический центр Alma отмечает, что май-июль 2026 года ознаменовались значительным ускорением активности Турции именно в Сирии по всем направлениям, и ее риторической эскалации, направленной против Израиля.
– И на этом фоне Турция, Саудовская Аравия и Пакистан 7 августа подписали договор о взаимной обороне, подразумевающий, что в случае вооруженного нападения на одну из стран это будет расцениваться как нападение на все три государства. И Анкара, и Эр-Рияд, и Исламабад уверяют, что речь идет исключительно об обороне и что соглашение не направлено против какой-либо конкретной страны и не имеет цели создать военную ось или какой-либо блок. Им можно верить?
– Главное, что договор подписан на фоне всех продолжающихся войн и конфликтов на Ближнем Востоке – и инициирован он был точно Эр-Риядом, которому пока он нужнее всего. В Саудовской Аравии находятся главные святыни всего мусульманского мира, у нее есть огромные запасы нефти и безграничные финансовые возможности, хотя и быстро сокращающиеся – но ее армия фактически не является вообще какой-либо серьезной силой. Но Турция обладает второй по величине армией в НАТО, а у Пакистана вообще есть ядерное оружие.
На глубоком уровне все три подписавшие договор страны разделяют схожие взгляды "национального возрождения" с явным исламистским оттенком, а свои траектории исторического сближения с Западом сейчас трансформируют во что-то другое… Огромные финансовые возможности Эр-Рияда, обычные военные возможности Анкары и ядерный потенциал Пакистана вместе образуют мощнейшую комбинацию – которая может стать серьезным вызовом всем окружающим их соседям, и не только Ирану или Израилю.
Но, с другой стороны, это все может оказаться лишь символическим жестом, чтобы указать на недопустимость дальнейшей военной эскалации как Ирану, так и Израилю. Ведь пока что все эти альянсы Саудовской Аравии с кем-то, как и все ее практические действия в военном отношении, выглядят слабо, и на фоне грозной иранской "стратегии главного сумасшедшего" демонстрируют свою беззубость. На Ближнем Востоке никто никого не принимает в расчет, если не видит реальную возможность получить могучий удар. Без яркой демонстрации силы все эти союзы и блоки остаются бумажными тиграми. Но – до поры до времени", – полагает Василий Семенов.
