26 марта президент "Ростелекома" Михаил Осеевский на съезде Российского союза промышленников и предпринимателей заявил, что мессенджер Telegram по трафику в России "умирает прямо сейчас".
Осеевский сравнил Telegram с WhatsApp, трафик которого "отсутствует вовсе". Он отметил, что зарубежные мессенджеры умирают один за другим, тогда как российский мессенджер Max увеличивает аудиторию.
Блогеры обсуждают запретительные меры и попытки недовольных ими организовать акции протеста.
Следующим шагом российских властей станет объявление Телеграмма "нежелательной организацией", а всех его пользователей - "экстремистским сообществом", подлежащим привлечению в зависимости от частоты и активности использования.
Блокировки Telegram вызывают недовольство даже у сторонников Кремля. Публицист-государственник Егор Холмогоров объявил:
Я удалил свой канал в Максе. Потому что хамское неуважение, презрение к людям, с которым навязывается это программа, перешло всякие мыслимые и немыслимые пределы. Запретят Телеграм, ну значит не будет блогера-публициста Холмогорова. На этом государство потеряет больше, чем я, сами себя выпорют.
На 29 марта были запланированы уличные акции против блокировок интернета. Организатором выступило молодежное объединение "Алый лебедь".
16 марта появилось его заявление:
Миссия движения "Алый лебедь": Защита прав и цифровых свобод
Наше объединение выступает за незыблемость основ правового государства. Предстоящее мероприятие — это голос граждан, осознающих ценность информации в современном мире.
— Свобода слова как фундамент: Мы выходим, чтобы подтвердить приоритет статьи 29 Конституции РФ. Каждый имеет право искать, получать и распространять информацию. Цензура не должна ограничивать развитие нашего общества.
— Цифровой суверенитет личности: Интернет сегодня — это главная площадь для дискуссий. Мы выступаем за сохранение открытого информационного пространства, где доступ к знаниям и мнениям остается свободным и защищенным.
— Культура мирного диалога: Опираясь на статью 31 Конституции РФ, мы реализуем свое право на мирные собрания. Наша цель — показать, что приверженность демократическим ценностям и правам человека является высшим приоритетом для сознательного гражданина.
Репрессии против организаторов митинга не заставили себя ждать:
"Медиазона" собрала информацию о том, что произошло с участниками "Алого лебедя":
"По данным «Верстки», Степан Разин, подавший заявку на митинг на Болотной площади, сейчас находится не в РФ..."
А предыдущего Степана Разина на Болотной казнили.
Вот она, либерализация!
В телеграме возникли каналы-клоны «Алого лебедя», а среди организаторов движения произошел раскол. В сетях распространяется методичка о том, что акции протеста вдохновлены иностранными спецслужбами. "Агентство" отмечает, что протесты против блокировок стали крупнейшими с лета 2023 года по числу задержанных до акции.
Уведомления об акциях были поданы в надлежащем порядке, однако власти их не разрешили, ссылаясь на "ковидные ограничения". Про этом в Пензе, Краснодаре, Владимире и Муроме власти сначала согласовали акции, а затем отозвали разрешение. 29 марта в Москве на Болотной площади, в Санкт-Петербурге на площади Ленина и в центре Екатеринбурга у площади 1905 года было выставлено полицейское оцепление. Были задержаны несколько человек, некоторых затем отпустили. Задержанный на Болотной площади Владислав Азарочкин рассказал правозащитникам, что его избили в ОВД "Якиманка". По словам Азарочкина, его избивали несколько силовиков, один из которых был в штатском. Они угрожали ему пытками и изнасилованием.
Скромные акции протеста все же состоялись. Например, одиночный пикет в Воронеже:
В числе задержанных в Москве оказался 72-летний правозащитник и журналист Александр Подрабинек. Через несколько часов он был освобожден и опубликовал "Смешной репортажик из ОВД "Якиманка":
– Почему никак не могут поймать Неуловимого Джо?
– Да потому что он нафиг никому не нужен!
Вот так и я думал, когда пошел сегодня на Болотную площадь посмотреть на митинг в защиту свободного интернета, а может быть, и поучаствовать. Еще не доходя до скопления людей, я увидел и сфотографировал ряд автобусов полиции и Росгвардии, чем, оказывается, сразу привлек внимание правоохранителей. Ко мне подошли несколько рослых омоновцев.
– Зачем вы фотографируете спецтранспорт?
– А разве фотографировать на улице противозаконно?
– Нет, но поясните, зачем вы это делаете?
– Люблю фотографировать автомашины.
– Разблокируйте телефон, покажите фотографии.
– Не буду.
– Уже отослали куда-нибудь?
– Нет.
– Тогда почему не покажете?
Тут я вспомнил профессора Преображенского.
– Не хочу.
– Поедете с нами в отдел, там посидите, и с вами сотрудник ФСБ побеседует. Ну, испугал до смерти! В ОВД "Якиманка" цирк продолжился. Я дал им свои водительские права, но в протоколе доставки омоновец все-равно пишет, что меня привезли сюда для установления личности и проверки на предмет совершения других преступлений. Не дословно, но смысл такой.
– А что же, – спрашиваю я его, – у вас даже планшета нет с доступом к вашим базам данных? Чтоб на месте все мои преступления проверить.
Омоновец стеснительно молчит, а за него отвечает стоящий тут же капитан полиции:
– Планшеты есть, но они не работают, мобильного интернета нет.
Вот какая беда у полиции! А они митинг в защиту свободного интернета разгонять собрались.
Омоновец дописал свой протокол, просит меня подписать.
– Не могу, – говорю. – Никак не могу.
– Почему, – удивляется он.
– Подписи кончились, ни одной больше нет.
– Как это? – непонимающе смотрит он на меня.
Ну не объяснять же ему, что я никогда не подписываю бумаги, которые нужны им, а не мне. Поэтому отвечаю:
– Правда, ну ни одной подписи не осталось. И смотрю на него весело. Тут он въезжает, что я над ним смеюсь, хмурится и уходит с протоколом куда-то вглубь ОВД. Сфотографировали в фас и профиль, сняли отпечатки пальцев – это они так мою личность собираются устанавливать. Техника прошлого века. Пальчики откатывают, как во времена моей юности – мажут пальцы и ладони черной краской, а затем прикладывают к форменным бланкам.
– А что же, – спрашиваю я некрасивую брюнетку в звании майора, – что же вас в черном теле держат?
– Почему в черном теле?
– Ну, во всем мире отпечатки пальцев давно на сканере делают, а у вас…
Майорша только тяжело вздохнула и горестно развела руками. Когда заполнили все протоколы, рапорты, донесения, справки и еще какую-то чушь, принесли мне подписывать. Диалог повторился почти дословно.
– Вы должны это подписать.
– Не буду.
– Почему?
– Не хочу.
– Но здесь же ваше имя, адрес и все остальное правильно написано?
– Да, правильно.
– Так почему же не подписать?
– Не хочу.
Сижу в отделении для задержанных, скучаю. Других задержанных нет, в отделе ни души, не считая бездушных полицейских. Телефон со мной. Звоню Николаю Храмову, с которым не раз бывали в подобных обстоятельствах, делюсь впечатлениями. Какая-та дурная российская бесконечность. "Живи еще хоть четверть века – всё будет так. Исхода нет". Приходит блондинка в звании капитана полиции.
– Если вы не подпишете, мы будем искать понятых. Вы могли бы уйти сейчас, а так будете сидеть до истечения трех часов. И копию протокола вам не дадим.
– Конечно, берите себе мою копию и идите за понятыми. Я никуда не спешу и с удовольствием еще посижу. Здесь такая хорошая компания.
– Вы же здесь один!
– Так я и говорю: хорошая компания.
Привели с улицы двух понятых. Девушка студенческого вида подписала акт безропотно, а мужик средних лет посмотрел на меня сочувственно и покачал головой: "Ничего вы здесь не измените". И тоже подписал. За десять минут до истечения трехчасового срока мне вернули мои водительские права и выпустили из застенков.
История отчасти смешная и в общем-то вздорная. Но это со мной сегодня получилось так, а надо помнить, что в России сейчас сотни и сотни политзаключенных сидят по-настоящему. С потерей здоровья и риском для жизни. И ни им, ни нам тут не до смеху.