Гренландский кризис: необходимая встряска или удар по НАТО?

Насколько важна Гренландия для Соединенных Штатов? Отступил ли президент Трамп от притязаний на суверенитет острова? Гренландия – символ первого года второго президентского срока?

Эти и другие вопросы мы обсуждаем с американским военным экспертом, научным сотрудником военно-морского колледжа США Джахарой Матисеком, политологом из университета имени Джорджа Мэйсона Эриком Ширяевым и правозащитником Юрием Ярым-Агаевым.

Американские вопросы. Гренландский кризис: необходимая встряска или удар по НАТО?

21 января президент США Дональд Трамп дал долгожданный отбой многомесячной тревоге, окутавшей европейские столицы после его заявлений о намерении взять под американский контроль Гренландию, если потребуется, силой. "Мы сформировали основу будущего соглашения по Гренландии и всему арктическому региону", – сообщил президент США и объявил, что он не будет вводить запланированных импортных пошлин против особо громких европейских защитников датского контроля над Гренландией. О чем, собственно, договорились президент США и Генеральный секретарь НАТО, официально не сообщалось. Источники СМИ в НАТО говорят, что разговор идет о предоставлении Соединенным Штатам суверенных прав на гренландскую территорию, где находятся или будут находиться американские базы, и запрет на допуск Китая и России к разработке природных ресурсов Гренландии. Впрочем, правительство Дании, подчеркивают они, может не согласиться с этими идеями.

Президент США Дональд Трамп выступает на Всемирном экономическом форуме в Давосе. 21 января, 2026

Что стоит за настойчивым желанием президента Трампа взять Гренландию под американский контроль?

Идеи приобретения Гренландии выдвигали и несколько предшественников Дональда Трампа. По мнению Джахары Матисека, который подчеркивает, что он выражает свою собственную точку зрения, стратегическая ценность острова для США очевидна:

– C моей точки зрения, в стратегическом смысле Гренландия чрезвычайно важна как компонент противоракетной системы "Золотой купол", предназначенной, в основном, для перехвата межконтинентальных баллистических ракет и мониторинга запуска ракет. Географическое положение Гренландии наиболее выгодно для защиты от потенциального ракетного удара со стороны России. На вопрос, нужно ли для этого Соединенным Штатам получить полный контроль над Гренландией, я бы ответил отрицательно. Получить право на установку на острове ракет-перехватчиков можно в результате переговоров. Так или иначе, я бы объяснил логику действий президента Трампа прежде всего этим соображением.

– Президент Трамп приводит еще один аргумент: если Гренландия не станет американской, она может оказаться в руках Китая или даже России. И Китай действительно в прошлом пытался приобрести заброшенную военную базу на Гренландии.

– В первое президентство Дональда Трампа Пентагон забил тревогу, когда появилась информация о попытках китайцев купить объекты инфраструктуры, земельные участки на Гренландии. С какой целью потенциальный противник пытается купить аэродромы и порты, объекты инфраструктуры двойного использования неподалеку от Соединенных Штатов? Эти попытки были отвергнуты датчанами под давлением США. Я думаю, с точки зрения Вашингтона, это было равносильно, скажем, размещению российских ракет на Кубе в 60-х годах, что спровоцировало кубинский ракетный кризис. Американское желание взять Гренландию под свой контроль можно объяснить и тем, что в случае провозглашения независимости она потенциально может порвать связи с Данией, НАТО, и под вопросом может оказаться существование американской военно-космической базы "Питуффик" на севере Гренландии, что будет представлять гигантскую проблему безопасности Соединенных Штатов. Там дислоцированы системы раннего предупреждения о запусках ракет, системы спутниковой связи слежения. Эта база играет исключительно важную роль в структуре противоракетной обороны США.

Таково мнение Джахары Матисека. Как считает Эрик Ширяев, тревоги по поводу угроз президента Трампа были сильно преувеличены. Его крайние требования – лишь переговорный инструмент.

– Трамп остался Трампом, – говорит Эрик Ширяев. – Он усложняет ситуацию, он угрожает, он эмоционально напрягает всех, все начинают волноваться, продумывать свои варианты действий, а потом вариант получается тот, что задумал Трамп. Причём страна, с которой он пикируется, ещё благодарна, что хуже не стало. Тактика, может быть, не совсем дипломатичная, а результаты – в интересах Трампа и интересах Америки.

– Эрик, понятно ли вам, чего достиг президент Трамп? Условия договоренностей официально не обнародованы, но, по ключевым словам в заявлениях участников, по-видимому, можно строить предположения?

– В идеальном варианте Соединённые Штаты получают право на бессрочную аренду существенной территории Гренландии, специально для постройки там военных баз. Это будут военно-морские, военно-воздушные или противоракетные базы. И какие-то попутные аккомпанирующие соглашения в области экономики. Статус Гренландии останется неизменным, но в рамках договора Америка будет владеть базами с полным легальным контролем. То есть Трамп, по-видимому, получил что и хотел. Трамп угрожал, но это были трамповские угрозы. Мы прекрасно понимаем, что в нужный момент он крутит педали обратно и достигает того, чего хочет. А цель была – установление серьезного легального, экономического, политического и юридического контроля над территориями в Гренландии для того, чтобы обеспечить безопасность и США, и Канады, и всего западного мира.

– Кризис вокруг Гренландии может действительно разрешиться к удовлетворению президента Трампа, но, если посмотреть на комментарии, подавляющее число политиков и аналитиков полагают, что он не пройдет бесследно, что беспрецедентная угроза США в адрес ближайшего союзника заставит американских союзников строить отношения в обход Соединенных Штатов, что миропорядок, основанный на ключевой роли Америки как гаранта безопасности, рушится. Что бы вы на это ответили?

– В каждую эпоху у нас огромное количество паникёров, которые свои эмоции выдают за реальность. Что такое мировой порядок? Это меняющаяся ситуация в мире. Это флюидная система. Разговоры о том, что системе пришел конец, велись с Вьетнамской войны. Даже ещё раньше, в 1956 году, когда Америка поддержала не Британию и Францию, а Египет в его борьбе против Израиля за Суэцкий канал. Тогда Франция свою позицию поменяла и вышла из военной организации НАТО. Разве это был не кризис? Франция выходит из военного союза НАТО по причинам политическим, моральным, идеологическим. Вот это был кризис, действительно. А военные действия во Вьетнаме? Огромный кризис был. А финансовый кризис 2008 года, когда Америка зачихала, Европа поймала бронхит, а весь мир заболел воспалением лёгких. Знакомые разговоры о подрыве западного мира, конце западных ценностей. Каждые 2-3 года мы говорим о конце миропорядка. В действительности встряска была нужна, встряска была своевременная, и мы ещё увидим через несколько лет, что она, может быть, запоздала, что нужно было раньше начинать это, потому что Европа заснула у руля. Такие чистки полезны время от времени.

Протесты в столице Гренландии Нууке

– Эрик, вы – среди редких сейчас оптимистов. Можно сказать, что нынешняя ситуация отличается от прежних хотя бы тем, что никогда прежде ведущая страна НАТО не угрожала союзникам, по сути, войной.

– Да, действительно, есть угрозы. Да, действительно, мы все привыкли говорить языком дипломатии. Туманные рассуждения. "Обе стороны обменялись мнениями, достигли согласия". Дипломатия хороша. Но Трамп стал говорить, я бы сказал, на уровне здравого смысла. Достаточно прочитать его речь в Давосе. И это многим не понравилось. Кому нравится, когда то, что тебе привычно и удобно, ставится под сомнение? Трамп сказал откровенно: "Весь мир падет в тартарары, если мы не будем сегодня защищаться". И это подтвердил генсек НАТО Рютте, сказав, что, да, образно говоря, заснули у руля. Мы дошли до состояния, начиная с девяностых годов, считая, что всё хорошо, зачем нам ещё чем-то заботиться? Все в мире хорошие: и Китай, и Россия. Это всё мечты. Этого не происходит.

– В этом кризисе есть еще один аспект, о котором говорят критики президента Трампа. Они предупреждают, что такая тактика президента ослабляет позиции Соединенных Штатов. Европа, Канада, отчасти под угрозой торговых пошлин, ищут и находят новых торговых партнеров, задаются вопросы, разумно ли делать ставку на импорт американского природного газа, идут разговоры о разумности инвестиций в американские гособлигации. Вы, если я вас правильно понимаю, с этим не согласны, считая, что в действительности Дональд Трамп, действуя резко, грубо, вскрывает слабости западного союза и в действительности укрепляет его.

– Вне всяких сомнений. Я опять-таки использую метафору. Можно проиграть битвы, но можно выиграть сражение полностью. В какой-то степени, да, результатом этого будет рост недоверия, сомнения, эмоциональное расстройство, злость. Но это всё полезно, поскольку нужно строить отношения по-другому.

– Что значит строить отношения по-новому? О каких принципах идет речь?

– Необходимо признать реальность. Угроза со стороны Китая и России – она реальная. Может быть, она скоро уйдёт, может быть, Трамп и Си договорятся о чём-то в будущем. Но мы видим, что Китайская империя сегодня на подъёме. И цели у нее далеко не мирные. Это позиция неоколониализма, это новая колониальная политика. Китайский колониализм будет заменять сотни лет европейского. Россия является угрозой сегодня, и конца этому не видно. Поэтому необходимо переориентироваться, необходимо первым делом заботиться об укреплении своей обороны. Пока наша любимая Франция, наша любимая Германия, Британия, в какой-то степени Италия очень медленно к этому идут. Это первое. Второе – это переоценка торговых отношений. Здесь, конечно, мы можем спорить. Мы можем опросить десяток лучших экономистов, и они выскажут 10 разных точек зрения. Экономисты, которые выигрывают призы, анализируя ситуацию с помощью моделей. Мы не знаем, к каким результатам приведут пошлины, вводимые Трампом. Пошлины – это хорошо или плохо? Согласно опыту прошлого века, это плохо. Сегодня, может быть, и другие критерии будут для этого. Понятно, что Трамп пытается бить по эксцессам либерализма. Да, действительно, хотя сами по себе принципы равенства, равных возможностей, уважения прав меньшинств, выразившиеся в политике идентичности, звучат хорошо, но понятно, что их осуществление привело к огромным перегибам, свойственным и Европе, и Америке. В поведении Дональда Трампа отражено раздражение по поводу европейской политики, что слишком далеко зашли и занимаются не тем, чем мир должен заниматься сегодня. Целью должно быть создание прочного мира не путём открытия границ, а путём укрепления своей обороны. И второе – это борьба с экономическими проблемами.

– Эрик, ваш прогноз. Как вы думаете, будут американские союзники вынуждены, что называется, проглотить колкости президента Трампа, его, как написала New York Times, атаку на ценности западного союза и рамки торговли, и уступить его требованиям? В свою очередь, WSJ назвала многие из претензий Трампа к Европе вполне разумными.

– Мы должны понимать, что большинство заявлений, которые Трамп делает публично спонтанно, это то, что американцы называют "горячий воздух". Он высказывает свою точку зрения, которая не подтверждается его действиями в будущем. Если его действия нанесут какой-то ущерб отношениям сегодня, на мой взгляд, это необходимо. Чтобы вылечиться, горькие пилюли необходимы. Чтобы спастись от ожирения в Европе, необходимо действительно пойти на строгую диету и осознать, что что-то происходит. А мелкие какие-то стычки? Это стиль Трампа. Они происходили и при Буше, и при Обаме. Можно еще вот что добавить. Ведь принцип экстратерриториальности – либеральный принцип. Вспомним: и в эпоху Клинтона, и в администрации Обамы утверждали, что Америка имеет право идти в обход суверенитета стран и делать то, что Америке нужно, например, ради защиты прав человека. В этом плане концепция не нова. Поэтому все разговоры о том, что Трамп нарушает международное право, губит систему, это эмоциональные оценки того, что происходит. Люди не любят Трампа, и им очень некомфортно. Хотелось бы, конечно, быть дипломатами, хотелось бы рассказывать сказки и всем делать добро, но жизнь – гораздо более сложная вещь, чем наше представление об этой жизни.

Юрий Ярым-Агаев не верит, что эта кризисная ситуация в отношениях между союзниками рассосется без последствий.

– Кризис частично разрешился, но последствия, я думаю, будут довольно отрицательные, – говорит Юрий Ярым-Агаев. – Гренландия в себе собрала довольно много проблем с трамповской администрацией, и, что любопытно, это проявилось именно в годовщину его президентского правления. Поэтому стоит сказать несколько слов об этом годе и о контексте. Я хочу подчеркнуть одну вещь: я до сих пор считаю, что главная угроза американской демократии идет слева, от тоталитарных сил. Собственно, поэтому Трамп и был избран. Его мандат был именно противостоять тоталитаризму как внутри страны, так и в мире. И это должно было проявиться в закрытии границ, которые администрация Байдена полностью открыла и наводнила страну нелегальными мигрантами. И наконец, борьба с инфляцией, улучшение экономического положения. Это всё. Границу ему удалось полностью закрыть и держать под контролем. Он сделал много важных вещей в дерегулировании экономики, что, конечно, освободило рынок и способствует росту американской экономики. Но что касается борьбы с тоталитарными силами, здесь результаты двойственные. Он сделал ряд шагов, чтобы прекратить политику различных преференций для этнических и других групп. При этом он идеологически войну эту ведёт слабо, что проявляется в том, что пока крайне левые силы в Америке не ослабляются, а усиливаются. Это демонстрирует, например, избрание Мамдани мэром Нью-Йорка. Наряду с успехами у Трампа много ошибок. Главное, на мой взгляд, он сильно вышел за рамки своего мандата. И большинство его действий вне мандата не имеют поддержки и приводят к негативным результатам. В первую очередь это импортные пошлины, которые в большой степени противодействуют тем положительным действиям, которые он сделал в экономике. И в этом контексте, конечно же, нужно рассматривать Гренландию, приобретение которой точно не входило в мандат Трампа.

– Юрий, возможно, наиболее заметными для среднего американца акциями президента стал захват венесуэльского лидера Николаса Мадуро и масштабные задержания нелегальных мигрантов, что вызвало массовые протесты в нескольких штатах. Эти акции, по-вашему, входили в мандат Трампа?

– Не входили. Захват Мадуро можно считать положительным действием, за исключением того, что за ним не последовали другие действия для демократизации Венесуэлы. Аналогичная ситуация с Ираном. Это непоследовательные действия, но они, безусловно, не входили в мандат Трампа, потому что Трампа выбирали как изоляциониста. Что касается действий миграционной службы, то да, она выполняет частично мандат по депортации нелегальных иммигрантов, но проблема возникает с методами её работы, и она сильно превышает свои полномочия, что и вызывает главный протест. И это вообще относится к методам действия президента Трампа. К сожалению, он в своих методах часто проявляет авторитарные тенденции, это безусловно. Здесь очень важная вещь ещё связана вот с чем. Он отдает приоритет не борьбе с нашими врагами, а борьбе с тем, кто ему мешает бороться с врагами. Если, например, взять работу ФБР и Министерства юстиции, главная задача ФБР – это отлавливать российских, китайских и иранских шпионов и агентов влияния, которые просто наводнили Америку. Но мы не видим, что они сконцентрированы на этой задаче и что они добились больших успехов. Они, в основном, борются против внутренних противников Трампа. И тут ещё одна проблема, что Трамп не очень чётко различает наших врагов и наших союзников. Он демонстрирует больше усилий в борьбе с Канадой или, как сейчас, с Гренландией или с Европой в целом, чем в борьбе с Путиным и Си Цзиньпином.

Датские военнослужащие во время совместных с Германией и Францией учениями в Гренландии. Сентябрь, 2025

– Согласно опросам, подавляющее большинство американцев не на стороне президента в этой драме вокруг Гренландии. Более 75 процентов, по разным опросам, против присоединения Гренландии, если можно так выразиться, насильственным путем. Президент Трамп, насколько можно понять, добился от Дании и Гренландии выполнения нескольких ключевых своих требований, за исключением передачи США контроля над островом. Каковы, с вашей точки зрения, уроки этого кризиса, какими могут оказаться последствия попытки президента Трампа получить контроль над Гренландией?

– Все права у Америки и так были. У Америки было право создавать там сколько угодно новых военных баз. Более того, Дания просила об этом Америку. Дело в том, что в Гренландии было 17 американских баз, и она закрыла все, кроме одной. И Дания постоянно предлагала Америке открыть новые военные базы. Что касается добычи полезных ископаемых, редкоземельных металлов, то опять же Дания только приветствует инвестиции американских компаний для разработки этих месторождений, потому что у Дании своих ресурсов на это не хватает, ибо это очень дорогостоящая вещь. В итоге эти действия уже возымели негативный эффект, потому что к Америке, конечно, относятся более настороженно. И если раньше Дания была двумя руками за то, чтобы американцы открывали там военные базы, то теперь, после того, как Трамп несколько раз заявил о возможной оккупации, уже должна относиться более настороженно. Отношения в НАТО от этого не улучшились. Это этому, безусловно, радуются наши настоящие враги. Но главное – сама идея защиты через оккупацию или аннексию – совершенно ложная идея. Что мешает Америке продолжать защищать Гренландию, как главной стране НАТО? А что добавляет владение Гренландией? Оно ничего не добавляет, оно совершенно не нужно, оно лишь принесет ухудшение отношений с Европой. Америка и без того может делать в Гренландии всё, что ей необходимо.

– Юрий, Эрик Ширяев считает, что президент Трамп своими крайне нетрадиционными действиями в отношении союзников в действительности устроил полезную встряску НАТО. Союзники слишком полагались в своей обороне на США, не инвестируя в собственные вооружённые силы, не признавая опасности ни со стороны Китая, ни со стороны России.

– Я считаю, что необходимости в этой встряске совершенно нет. Встрясок достаточно уже с войной в Украине, на Ближнем Востоке, и надо сконцентрироваться на этом, о чём говорили все участники Давоса. Я считаю, что да, безусловно, надо стимулировать инвестиции европейских стран в оборону, что они уже делают. И тут я готов признать положительный эффект Трампа, который проявился ещё в его первой администрации. Но этот процесс продолжается во всех европейских странах. Так что я не вижу никакой необходимости во встряске. И как сказал генерал Ходжес, бывший командующий американскими силами в Европе, если не дай бог это приведёт к развалу или ослаблению НАТО, ситуация резко ухудшится, потому что Америка без Европы не может защищать Гренландию, а участие особенно североевропейских стран в этой защите чрезвычайно важно. И я не думаю, что НАТО укрепится в результате предупреждений со стороны его главного члена о том, что он вообще может уйти из НАТО, или о том, что он может пойти против воли других стран НАТО. Союз НАТО держится в первую очередь на полном взаимном доверии и на стабильности американской политики. Это основа этого союза. Так что любые встряски работают против этого. Все эти вещи, о которых мы говорим, – более активное участие европейских стран, выделение большей части бюджета в поддержку НАТО, – достигаются безо всяких встрясок. Более того, этот процесс идёт достаточно эффективно в данный момент. Поэтому это ничего не добавило, кроме того, что внесло напряжение и в какой-то степени приободрило наших врагов, что все уже видят.