В июне 2026 года приёмные родители и опекуны погибших военнослужащих из нескольких российских регионов обратились в Госдуму с жалобами на отказ в выплатах за гибель сыновей. Ранее они пытались добиться своего в судах, но проиграли. Логика судей сводится к тому, что опекуны в своё время получали пособия на содержание детей, а значит, претендовать на дополнительные государственные выплаты не имеют права.
На фоне растущих военных расходов российские власти все активнее ищут возможности сократить бюджетные обязательства. По данным Минфина, уже в первые месяцы 2026 года дефицит федерального бюджета существенно превысил запланированные показатели, вплотную приблизившись к отметке в 6 триллионов рублей, это вдвое больше, чем на ту же дату годом ранее. Экономисты предупреждают, что при сохранении нынешних темпов расходов правительству придется либо искать новые источники доходов, либо сокращать часть расходов. Именно в этих условиях складывается судебная практика, ограничивающая круг лиц, имеющих право на выплаты за погибших военнослужащих.
Истцы, которые растили приёмных детей с раннего возраста, считают такую практику дискриминацией. Они требуют уравнять опекунов в правах с биологическими родителями.
Одной из тех, кто безуспешно пытался добиться выплат, стала Татьяна Маврина. В феврале 2026 года Верховный суд оставил в силе решения нижестоящих инстанций по ее иску о выплате гробовых за приемного сына Данилу, погибшего в Украине в 2023 году.
– Суд апелляционной инстанции оставил решение первой инстанции без изменения, – говорит правозащитник, знакомый с делом Мавриной Сергей Изюмов (мы изменили имена наших собеседников, чтобы не подвергать их риску). – Ранее районный суд в Ульяновской области отказал ей в праве на выплаты в связи с гибелью приемного сына. То есть ее не признали лицом, фактически воспитавшим Данилу. По закону № 306 (о выплатах военнослужащим) среди тех, кому положены выплаты за погибших военных, опекуны отдельно не указаны. После родителей, супругов, детей и других членов семьи там указаны лица, фактически воспитывавшие погибшего более пяти лет. Чтобы доказать, что опекун относится к этой категории, ему необходимо обратиться в суд. А дальше многое зависит от судьи и сложившейся практики. К сожалению, сейчас практика складывается не в пользу людей, а в пользу Минобороны, которое стремится сократить расходы на выплаты.
Данилу Татьяна воспитывала значительно дольше пяти лет, указанных в законе. Она забрала его из детского дома в девятилетнем возрасте и растила до 20 лет, когда он переехал в собственную квартиру. В начале 2023 года Данила подписал контракт, находясь в колонии.
– Она забрала его из детского дома в девять лет. Вырастила в посёлке Мирный Ульяновской области фактически как родного, – рассказывает знакомая семьи Ольга. – Школа, кружки, дополнительные занятия – не каждая родная мать так возится. Помню, лет десять назад выплата на приёмных детей составляла чуть больше 5 тысяч рублей. На эти копейки ребёнка не поднять, разве что на еду впритык. А одежда, учебники? Семья тратила свои, гораздо более существенные суммы.
Опекунство, а не усыновление, оформляли только ради того, чтобы за ребёнком сохранилось право на положенное по закону жильё – хоть шерсти клок с государства. И теперь чиновники заявляют: "Он вам не сын, его вырастило государство". Думаю, Татьяну больше всего резанула именно эта циничная формулировка, а не сами деньги, – считает Ольга.
В армию Данила Савельев попал из колонии в начале 2023 года. По словам близких, идти на войну он не планировал, но подписал контракт под давлением после того, как за мелкие кражи ему ужесточили наказание.
– Посёлок у нас маленький, три тысячи человек, работы нет. К тому же у Дани была плохая наследственность – его биологическая мать злоупотребляла алкоголем, была судима и лишена родительских прав. Ему удалось получить положенную сиротам квартиру, и этим его уже нельзя было шантажировать (иногда сироты отправляются на войну, поддавшись уговорам чиновников, которые обещают, что в этом случае им быстрее выделят положенную по закону квартиру – СР). Но можно было шантажировать иначе. В 2022 году его поймали на мелких кражах: то садовую тачку утащит в металлолом, то аккумуляторы с промбазы. Сначала дали принудительные работы, но после конфликта с инспектором отправили в колонию. Оттуда его и забрали на контракт. Сначала сулили золотые горы, а потом просто надавили, пригрозив увеличить срок. Татьяна уже не могла туда дотянуться, чтобы как-то повлиять. В итоге парня отправили в штурмовой отряд. Он погиб, не провоевав и полгода, – вспоминает Ольга.
По ее словам, отношения между Татьяной и Данилой были настолько доверительными, что он оформил на нее доверенности на распоряжение своим имуществом.
– На любое имущество, на недвижимость – все доверенности Даня оформил на свою мать. Фактическую. Насколько я знаю, Татьяна пыталась добиться его комиссования, но безуспешно. Он погиб в Харьковской области, под селом Першотравневое. Ему только исполнилось 22 года.
В апреле 2024 года Маврина обратилась в суд с требованием признать ее фактическим воспитателем Данилы Савельева и предоставить право на единовременную выплату в связи с его гибелью. В июне Чердаклинский районный суд Ульяновской области отказал ей в удовлетворении иска. Однако уже в октябре Ульяновский областной суд отменил это решение, признав Татьяну Маврину фактическим воспитателем погибшего и подтвердив ее право на выплату. После этого военкомат и Минобороны обжаловали решение в кассационном порядке, а затем дело дошло до Верховного суда.
Погибший в Украине Данила Савельев
– Верховный суд пришел к выводу, что оснований для удовлетворения требований нет, сославшись на договор о приемной семье, действовавший в течение девяти лет. В определении указано, что выплаты приемным родителям не свидетельствуют о том, что Данила находился на полном содержании Мавриной. Суд также отметил, что дети, воспитывающиеся в приемных семьях, находятся на полном государственном обеспечении: из бюджета выделяются средства на питание, одежду, обувь, мягкий инвентарь, проживание и медицинскую помощь. Поэтому, по мнению суда, в случае гибели воспитанника приемные родители не несут материальных потерь в виде утраты будущего содержания, – говорит адвокат Сергей Изюмов.
По словам Изюмова, в действительности государственные выплаты покрывали лишь малую часть расходов на ребенка.
– В 2019 году, последнем году опеки перед совершеннолетием Данилы, приемный родитель в Ульяновской области получал 8845,8 рубля в месяц – около 294 рублей в день. На такие деньги невозможно прокормить 17-летнего подростка, не говоря уже об одежде, обуви и других расходах. Однако судьи делают вывод, что приемные родители не содержали ребенка полностью за собственный счет и не могут считаться "фактическими воспитателями". Такая практика начала складываться в 2024 году после рассмотрения дела жительницы Бурятии, которой отказали в выплатах после гибели приемного сына. Но опаснее другое: Верховный суд фактически приравнял понятие "фактический воспитатель" к полному государственному содержанию приемного ребенка. Это неверно. Биологические родители тоже получают пособия на детей, однако никто не делает из этого вывод, что они не содержат и не воспитывают своих детей.
"Шантажировали очередью на жилье"
Истории других приёмных сыновей, погибших на войне в Украине, демонстрируют, что эта категория молодых людей оказывается особенно уязвимой перед вербовщиками.
56-летняя Светлана из Хабаровского края растила приёмного сына Дмитрия с трёхлетнего возраста. Когда в сентябре 2022 года ему исполнилось 20 лет, пришла повестка по мобилизации.
– На тот момент Дима по-прежнему жил с приемными родителями, потому что получить положенную сироте квартиру в Хабаровске оказалось тем еще квестом, – рассказывает родственница Светланы Елена. – Семья жила дружно, но отсутствие собственного жилья его очень тяготило. А в городской соцслужбе постоянно намекали, что у военных есть преимущество при получении жилья. Поэтому, когда в сентябре 2022 года пришла повестка, Дима активно не сопротивлялся. Света, наоборот, была в отчаянии и уговаривала его вообще уехать из страны. Погиб он почти сразу, в конце 2022 года. Для Светланы это стало таким горем, что мы боялись, что она не выкарабкается.
Вопросом выплат они сначала вообще не занимались. Но семья влезла в серьёзные долги: сначала собирали Диму на фронт, покупали амуницию, потом нанимали адвокатов, чтобы всё-таки отсудить у государства обещанное жильё. В итоге Михаил как приемный отец (они со Светланой поженились в 2015 году, и договор об опеке был расторгнут и заключен заново) решил разобраться с выплатами. И когда чиновники заявили, что они Дмитрию никто – это уже стало делом принципа. Государство выдавало ребёнку милостыню на протяжении 15 лет, "зажало" квартиру, отправило на смерть, а потом: "Здравствуйте, вы тут вообще левые люди", – говорит Елена.
После отказа районного суда приемные родители Дмитрия решили не обжаловать это решение.
– Они уже хотят забыть обо всем этом как о страшном сне. И так долги за адвокатов растут. Решили, что дальше судиться не будут. Сам адвокат говорил, что практика по таким делам складывается не в пользу опекунов, – заключает Елена.
В июне комитет Госдумы по защите семьи обратился в Верховный суд и правительство с просьбой изменить законодательство и распространить право на выплаты за погибших участников войны на приемных родителей и опекунов.
– Сейчас без обращения в суд президентскую выплату в 5 миллионов рублей и страховую выплату в размере около 4 миллионов могут получить супруги, родители, дети погибшего, совершеннолетние дети-инвалиды, а также дети до 23 лет, если они учатся очно, – объясняет адвокат Сергей Изюмов. – Такое же право предусмотрено и для "фактических воспитателей" – людей, которые не менее пяти лет до совершеннолетия содержали погибшего за свой счет. Но так как этот статус устанавливается только судами, а они исходят из того, что приемные родители получают единовременную выплату при передаче ребенка в семью и ежемесячные выплаты на его содержание, размер которых устанавливают регионы.
Юрист, специализирующийся на семейном праве и знакомый с подобными делами, считает, что такая трактовка закона спорна.
– На первый взгляд эта позиция кажется юридически логичной, но она абсолютно оторвана от реальности, – отмечает эксперт по семейному праву Ирина Ковалёва. – Например, в кейсе Дмитрия из Хабаровска семье пришлось оплачивать дорогостоящее лечение – они отдали целое состояние за частных неврологов. Парень из-за здоровья не смог поступить в университет, но благодаря ресурсам и поддержке приёмных родителей окончил колледж, устроился системным администратором. Он только-только начал вставать на ноги.
Сложившуюся практику сложно назвать соответствующей даже букве закона. В федеральном законе "Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих..." чётко прописано, что право на выплаты имеют отчимы, мачехи, дедушки и бабушки, если они "воспитывали и (или) содержали" погибшего. Союз "или" означает, что закон не требует выполнения обоих условий одновременно – достаточно факта воспитания.
У меня в производстве сейчас два аналогичных дела. В обоих случаях у погибших парней – одного мобилизованного и одного контрактника – вообще не осталось других родственников, ни жён, ни детей. Принимая решения против опекунов, суды просто помогают Минобороны экономить на "гробовых". Сначала людей отправляют на штурмы, а потом экономят на выплатах за их гибель, – отмечает эксперт по семейному праву Ирина Ковалёва.
По оценке аналитического проекта Re:Russia, только за год – с июля 2023-го по июнь 2024-го – Россия направила 2,75–3 трлн рублей на выплаты участникам войны и их семьям. В эту сумму входят денежное довольствие военнослужащих, выплаты за заключение контрактов, компенсации раненым и родственникам погибших. На фоне растущих военных расходов и дефицита бюджета власти уже начали сокращать отдельные категории выплат – например, в конце 2024 года были существенно снижены компенсации за легкие ранения.
Экономист Иван Подкорытов считает, что отказ в выплатах приемным родителям укладывается в общую тенденцию сокращения бюджетных обязательств.
– По самым осторожным оценкам, Россия ежегодно теряет из-за войны свыше 100 миллиардов долларов. И это без учета человеческих потерь, которые вообще невозможно оценить. Если учитывать не только прямые военные расходы, но и упущенный экономический рост, цена войны еще выше. Деньги закончились не сейчас, а еще в 2023 году, когда власти начали расходовать средства Фонда национального благосостояния. Уже с 2024 года государство стало искать, где можно сократить расходы. На вооружении и военных заказах экономить оно не может, поэтому экономит на людях. Сначала на тех, кто уже не воюет – то есть на родных погибших. Если закон позволяет сузить круг получателей выплат, такой возможностью пользуются.