В июне министерство финансов РФ впервые с начала года исполнило федеральный бюджет с профицитом, который составил 280 миллиардов рублей. Таким образом дефицит по результатам первых 6 месяцев опустился ниже 6 триллионов рублей, но остался на 2 с лишним триллиона выше, чем в первом полугодии 2025 года, и почти на 2 триллиона выше, чем заложено в бюджете на весь год.
В российском министерстве финансов "праздник первого профицита": в июне, впервые с начала года, доходы федерального бюджета оказались выше расходов. Незначительно – всего на 280 миллиардов рублей. Зато теперь о "шеститриллионной дыре" в бюджете говорить уже не вполне корректно. Прореха сократилась до 5 триллионов 700 миллиардов. Тоже много для первого полугодия. Причем не просто много, а рекордно много. В 2025 году к июлю расходы правительства были выше доходов всего на 3,4 триллиона, а закон о бюджете к тому времени уже один раз переписали и готовились переписывать во второй. В этом году депутаты просто самоустранились, предоставив финансовому ведомству тратить столько, сколько посчитает нужным, и занимать столько, сколько потребуется.
Впрочем, довольно негатива. Российские деловые издания обратили внимание на то, что хотя рост расходов федерального бюджета и продолжает серьезно превышать прошлогодние показатели, но разрыв перестал увеличиваться. Даже чуть сократился – с 17% в мае до 16,3% в июне. Это дало повод для робкой надежды на то, что Банк России на следующем заседании оценит титанические усилия финансового ведомства, сменит гнев на милость и… Дальше, как правило, повисает пауза, поскольку пресловутый "бюджетный стимул" – важный, но далеко не единственный показатель, который влияет на решение по ставке.
280 миллиардов профицита при такой внешней конъюнктуре выглядят неубедительно
Поскольку это единственный позитив, который можно вынести из отчета министерства финансов об исполнении федерального бюджета за первые 6 месяцев, с чистой совестью можно перейти к той бочке дегтя, в которой плавает этот мед. Начнем с нефтегазовых доходов, которые в июне бюджет получил, исходя из средней цены нефти сорта Urals за май. То есть из 86,52 доллара за баррель – при заложенных в бюджете 59 долларах. Так что 280 миллиардов профицита при такой внешней конъюнктуре выглядят, мягко говоря, неубедительно. Уже в июле для налоговых целей будет использоваться июньская цифра, которая на 23 доллара за баррель ниже. То есть с доходами будет хуже. Зато расходы придется увеличить. В ходе двух проведенных Владимиром Путиным совещаний, посвященных борьбе с топливным кризисом, он надавал поручений, выполнение которых потребует дополнительных бюджетных денег.
Смотри также
Последняя капляКроме того, поддержки (по всей видимости в форме топливного демпфера) потребуют и вертикально интегрированные нефтяные компании, столкнувшиеся с ценами начала года, которые вынуждают их продавать нефть на грани рентабельности (а иногда и за гранью). Причем, в отличие от января-февраля, у них еще и серьезно выросли расходы на ремонт регулярно "выходящего из строя" оборудования на нефтеперерабатывающих заводах.
Потребуют дополнительных расходов и попытки наладить снабжение аннексированного Крыма, где ситуация с каждой неделей становится только хуже. Владимир Путин уже сообщил, что правительство работает над системой топливного снабжения Крыма, до которой "будет очень сложно добраться". Причем количество денег, которые выделит Минфин, вовсе не будет означать, что проблему получится решить. Экстренные расходы на ликвидацию последствий налетов ВСУ в других регионах по большей части лягут на региональные бюджеты. Однако те и без того обескровлены, и Минфину придется увеличивать субсидии самым депрессивным регионам. Так что, если и дальше так пойдет, не исключено, что июньский профицит окажется не только первым в этом году, но и последним.
Смотри также
Новые удары по торговым судам в Одессе. Хроника войныМинфину придется увеличивать субсидии самым депрессивным регионам
Есть еще пара деталей, которые портят картину первого полугодия. Дефицит бюджета (то есть "бюджетный стимул") в первом полугодии составил 2,5% годового ВВП, а экономика при этом стагнирует. По состоянию на январь-май Минэкономики насчитало 0,3% роста к аналогичному периоду 2025 года (с начала года экономика прибавила 0,2%). Это говорит о том, что гражданский сектор экономики, который платит в бюджет больше, чем из него получает, сокращается теми же темпами, какими продолжает расти живущий за счет бюджета военный сектор. То есть 2,5% ВВП за полгода.
Кроме того, из-за топливного кризиса в июне, вопреки сезонному фактору, в России начала разгоняться инфляция, причем рекордными за последние 14 лет темпами. Опасения, что Банк России в этих обстоятельствах не только не станет снижать ключевую ставку на следующем заседании (оно назначено на 24 июля), но и повысит, достигли пика. Вопрос этот и для российского бизнеса, и для правительства крайне чувствительный. Дорогие кредиты гораздо более болезненны именно для гражданского сектора экономики. И даже символическое повышение ставки, которое будет больше говорить о серьезности намерений регулятора, может запустить процесс финансового кризиса, который не ограничится биржевым крахом, а перекинется и на банковский, и на корпоративный сектор. Да и министерство финансов вынуждено будут занимать под куда как более высокие проценты, превращая рынок госдолга в финансовую пирамиду, все более похожую на "пирамиду ГКО", ставшую одной из причин кризиса 1998 года.