Первые удары США и Израиля по Ирану оказались нацелены на руководство теократического режима, правящего страной после исламской революции 1979 года. Помимо духовного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи, погибли несколько десятков членов руководства религиозных, силовых и судебных структур, в том числе советник аятоллы Хаменеи Али Шамхани и командующий Корпусом стражей исламской революции Мохаммад Пакпур.
Насколько подорваны позиции режима, и каких изменений следует ожидать на верхних этажах иранской власти?
Гибель аятоллы Али Хаменеи в результате авиаудара по его резиденции в столице Тегеране 28 февраля – серьёзный удар по иранской вертикали власти, однако он не является гарантией падения Исламской республики в Иране. Хаменеи контролировал власть в стране на протяжении почти четырех десятилетий, однако система власти в Иране построена таким образом, чтобы обеспечить преемственность в случае смерти верховного лидера.
После известия о смерти Хаменеи в некоторых районах Тегерана люди собирались вместе, чтобы отпраздновать это событие
"Хотя Хаменеи более трех десятилетий определял политический курс Ирана, Исламская республика не является режимом, основанным исключительно на личности одного человека", – говорит Дэнни Цитринович, научный сотрудник израильского Института исследований национальной безопасности.
1 марта Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) заявила о смерти всех высокопоставленных лиц "иранской оси террора", опубликовав их имена и фотографии. Помимо Али Хаменеи и других высокопоставленных представителей иранской власти – религиозных, силовых и судебных структур, в том числе советника аятоллы Али Шамхани и командующего Корпусом стражей исламской революции Мохаммада Пакпура, ЦАХАЛ упомянул убитых лидеров и командиров проиранской группировки "Хезболла" и радикального палестинского движения ХАМАС (оно признана террористическим в США и ЕС).
Теократическая верхушка Ирана, которая находится у власти с 1979 года, опирается на политические, военные и религиозные институты, которые глубоко укоренились и призваны противостоять возможной смене системы.
К ним относятся политический истеблишмент, возглавляемый духовенством, мощный Корпус стражей исламской революции (КСИР) – ключевой игрок в политике, военной сфере и экономике страны, а также Совет стражей, влиятельный конституционный орган.
"История позволяет сделать вывод, что подвергающиеся внешнему давлению революционные системы скорее консолидируются, чем распадаются, – говорит Цитринович. – Допущение, что устранение верховного лидера приведет к краху режима является, в лучшем случае, спекулятивным. Вполне возможно, что это приведет к тому, что элиты сплотятся и будет сформирована более жесткая позиция".
Сейчас кажется вероятным, что новый верховный лидер будет назначен быстро – из-за опасений, что вакуум власти может дестабилизировать всю клерикальную систему Ирана.
Правительственный митинг в Тегеране после новостей о смерти Хаменеи, 1 марта
1 марта министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи заявил в интервью телеканалу Al Jazeera, что в ближайшие дни Совет экспертов, орган, ответственный за выбор верховного лидера, может избрать нового кандидата на этот пост.
До этого времени Ираном будет управлять Временный руководящий совет в составе трех человек – президента Масуда Пезешкиана, главы судебной власти Голяма Хосейна Мохсени-Эджеи и члена Совета стражей конституции аятоллы Алирезы Арафи.
При этом на практике Ираном управляет Высший совет национальной безопасности – ключевой орган, определяющий политику страны. Его возглавляет Али Лариджани, опытный член иранского истеблишмента и бывший командующий КСИР. Лариджани, который является сторонником Хаменеи, стал ключевой фигурой в стране после 12-дневной войны с Израилем в июне 2025 года.
Еще одной фигурой, которая, вероятно, будет играть все более заметную роль, является спикер парламента Ирана Мохаммад-Багер Галибаф, еще один опытный политик, имеющий связи с КСИР.
Реза Пехлеви, сын последнего шаха Ирана и один из наиболее видных деятелей иранской оппозиции в эмиграции, по мнению экспертов, не имеет большого влияния в Иране. В статье, которую он опубликовал в газете The Washington Post месяц назад, когда в стране вновь вспыхнули протесты, Пехлеви написал, что Иран готов встать на путь демократизации. Он предложил план переходного периода – новая конституция, принятая на референдуме, свободные выборы под международным наблюдением, а затем – роспуск переходного правительства. Пехлеви утверждает, что Иран не повторит ошибок Ирака, и что он не допустит вакуума власти и хаоса, сохранив часть ныне существующих институтов власти.
Иранцы, живущие в Японии, празднуют рядом с посольством Ирана в Токио, 1 марта
Выбор нового духовного лидера Ирана определит, в каком направлении страна будет двигаться в будущем. При Хаменеи Иран превратился в международного изгоя, глубоко враждебного по отношению к Западу и репрессивного в отношении собственного общества. Во время недавних антиправительственных протестов, связанных с резким ухудшением экономической ситуацией в стране, были убиты тысячи демонстрантов, выступавших за реформы.
"Если появится пожилой, жесткий священнослужитель из поколения Хаменеи, – это будет явным признаком того, что режим усиливает репрессии и мобилизует свою базу, – говорит Грегори Брю, эксперт по вопросам Ирана Eurasia Group, компании, занимающейся оценкой политических рисков. – Сохраняется вероятность, что выбор падет на кого-то более приемлемого – кого-то помоложе, возможно, с реформаторскими взглядами, что станет свидетельством начала новой эпохи".
Ситуацию в Иране накануне избрания нового духовного лидера анализирует профессор Еврейского университета в Иерусалиме, иранист Владимир Месамед:
– Кто может заменить аятоллу Хаменеи на посту высшего духовного лидера Ирана? Насколько быстро это можно сделать – если вообще возможно?
– Что касается духовного лидера, то в принципе это не такая тяжёлая задача. В Иране существует государственная и религиозная система, которая позволяет достаточно быстро решить этот вопрос. Духовный лидер находится на вершине религиозной иерархии, поэтому он обязательно должен быть религиозным деятелем очень высокого уровня.
В Иране давно обсуждали возможность смены духовного лидера, ещё при его жизни
В шиитской богословской традиции существует несколько ступеней. Сначала идёт уровень худжат-аль-ислам – он на одну ступень ниже аятоллы. Уже после этого человек может стать аятоллой. Ещё более высокий ранг – великий аятолла. Именно такой титул имел лидер исламской революции Рухолла Хомейни.
Сегодня таких религиозных авторитетов немного. Большинство из них живёт в городе Кум. Именно там сосредоточены главные религиозные учебные заведения и богословские школы.
Для выбора нового духовного лидера применяется статья конституции, согласно которой он избирается специальным органом – Советом экспертов. Под "экспертами" подразумеваются высшие религиозные деятели страны. Всего их 88 человек.
Если этот совет соберётся (обязательно в полном составе), он может избрать нового духовного лидера. Но сейчас идёт война, и собрать всех членов совета непросто. Среди них есть люди очень преклонного возраста – одному из аятолл, например, 94 года. Поэтому не совсем ясно, насколько быстро это может произойти.
Кроме того, в Иране уже давно обсуждали возможность смены духовного лидера, ещё при жизни Хаменеи. Многие считали, что существуют религиозные деятели более высокого уровня богословских знаний, чем Хаменеи. Поэтому у него было довольно много противников.
Сейчас также немало критиков у его сына – Моджтабы Хосейни Хаменеи. В последние годы отец, как считают многие, готовил его к тому, чтобы рекомендовать в качестве своего преемника. Но это вызывало серьёзные возражения. Многие подчёркивают, что пост духовного лидера не должен передаваться по наследству – его нужно заслужить религиозным авторитетом и научной деятельностью.
В частности, критики говорят, что Моджтаба Хосейни Хаменеи недостаточно долго преподавал в религиозных учебных заведениях. А в шиитской традиции именно преподавание и научная работа считаются важнейшими показателями авторитета богослова. Тем не менее, аятолла Хаменеи в последние годы постоянно приглашал сына на заседания высших религиозных структур. Дело в том, что в Иране существует не только гражданская вертикаль власти, но и религиозная.
Например, есть так называемый Наблюдательный совет (Совет стражей конституции – Прим.РС), который утверждает решения парламента. Есть уже упомянутый Совет экспертов. Кроме того, существует ещё один орган – Совет по определению целесообразности (совещательный орган при высшем руководителе Ирана – Прим.РС) принимаемых законов. Он фактически стоит над другими структурами, занимающимися законодательством.
Это очень серьёзная система власти, которая активно работает.
Однако перед своей смертью Хаменеи, судя по всему, сделал определённые кадровые назначения. В частности, он выделил несколько людей, которым доверил важные полномочия. Одним из них стал Али Лариджани. Хаменеи говорил, что может отойти от управления страной, если начнутся военные действия. Похоже, он допускал возможность войны с Соединёнными Штатами.
Али Лариджани слушает Али Хаменеи. Официальная фотография, обнародованная 14 апреля 2018 года
В Лариджани сочетаются элементы религиозного и светского мышления. Его отец был известным аятоллой, а сам он родился в священном для шиитов городе Эн-Наджаф. Кроме того, у него большой политический опыт. В возрасте двадцати шести лет он стал самым молодым министром в истории Ирана – возглавил государственное радио и телевидение. Позднее он несколько сроков занимал пост спикера иранского парламента – Исламского консультативного совета. Поэтому он считается фигурой, подходящей для временного управления страной.
– Если Совет экспертов не может быстро собраться, означает ли это, что Иран на какое-то время остаётся без духовного лидера?
– Формально – да. Но фактически управление переходит к временному совету. В него входят президент страны, глава судебной власти Голям Хосейн Мохсени-Эджеи и член Совета стражей конституции аятолла Алиреза Арафи.
– А что происходит с Корпусом стражей исламской революции? Подорвано ли его влияние американскими и израильскими ударами?
– Я бы не сказал, что оно подорвано. Корпус стражей исламской революции сыграл ключевую роль в подавлении недавних протестов, которые продолжались несколько недель. Оно сопровождалось жестокими репрессиями. По некоторым данным, погибло приблизительно 36 тысяч человек. Это огромная цифра, особенно если учитывать, что среди погибших было много молодых людей.
Сегодня Корпус остаётся мощной структурой. Более того, за годы своего существования он превратился не только в военную организацию, но и в экономического гиганта. Он контролирует значительную часть инфраструктурных проектов страны. Например, иранская ядерная программа и ракетная программа во многом развивались при участии Корпуса, так что он заинтересован в их продолжении.
– Может ли президент Масуд Пезешкиан усилить своё политическое влияние в нынешней ситуации?
– Скорее всего, нет. Его часто связывают с реформистскими кругами в Иране, но он так и не сумел реализовать серьёзные реформы. Более того, при нём экономическая ситуация продолжила ухудшаться. Поэтому его авторитет в обществе остаётся довольно ограниченным.
– Возможен ли военный переворот?
– Теоретически такая возможность существует. Но в Иране есть две военные структуры: регулярная армия и Корпус стражей исламской революции. Корпус значительно сильнее и лучше вооружён, поэтому переворот со стороны армии маловероятен.
– Существует ли политическая фигура, вокруг которой могла бы объединиться оппозиция?
– В стране есть люди, которые могли бы сыграть такую роль. Например, политики, стоявшие во главе "Зелёного движения" после выборов 2009 года (это политическое движение в Иране возникло во время демонстраций протеста против предполагаемых подтасовок результатов президентских выборов 2009 года – РС). Речь идёт о бывшем спикере парламента Мехди Карруби и последнем премьер-министре Ирана (пост был ликвидирован в 1989 году) Мир-Хосейне Мусави. Они долгое время находились под домашним арестом и лишь недавно были освобождены. Если бы они вновь активно включились в политику, они могли бы объединить часть оппозиции.
Футболка в поддержку "Зеленого движения", 2009 год
– А как насчёт сына свергнутого шаха?
– Реза Пехлеви активно пытается выступать в роли лидера оппозиции, но его позиции тоже довольно слабые. Для многих иранцев монархический период связан с негативными воспоминаниями, поэтому его поддержка ограничена.
– Среди оппозиции за границей есть заметные фигуры?
– Существуют несколько организаций, например "Моджахедин-э халк" (иранская левая организация, находится в оппозиции к Исламской Республике – РС) и различные группы иранской эмиграции в Европе. Но они давно оторваны от внутренней жизни страны и имеют слабое влияние.
– Насколько серьёзную роль могут сыграть протесты и недовольство населения в условиях войны с США и Израилем?
Женское движение стало важным фактором протестной политики
– Потенциал протестов существует. В последние недели вновь активизировались студенческие демонстрации – прежде всего, в Тегеране и Мешхеде. Исторически студенческое движение в Иране играет важную роль. Например, в 1999 году именно студенческие протесты серьёзно потрясли политическую систему страны. Однако проблема остаётся прежней: нет лидеров, способных объединить протестное движение и придать ему чёткое направление.
– На кого делают ставку США и Израиль, призывая иранцев выходить на улицы?
– Прежде всего, на молодёжь. Иранская молодёжь достаточно образована и активно участвует в общественной жизни. Интересно, что среди студентов очень много женщин – даже больше, чем мужчин. Женское движение стало важным фактором протестной политики. Борьба против обязательного ношения хиджаба показала, что молодое поколение готово пересматривать установленные правила.
Поэтому многие считают, что, если в Иране когда-нибудь произойдут серьёзные политические изменения, ключевую роль в них сыграет именно молодёжь, – считает профессор Еврейского университета в Иерусалиме, иранист Владимир Месамед.