Ссылки для упрощенного доступа

Футбол как стихийное бедствие


Что принесет России чемпионат мира?

  • Крупные спортивные события международного уровня в России проводятся с таким усилением мер безопасности, что больше напоминают спецоперации.
  • Спортивные объекты, специально построенные к чемпионатам и олимпиадам, во многих странах впоследствии простаивают.
  • Перед чемпионатом мира по футболу в российских городах уничтожают бездомных собак. Зоозащитники протестуют, обещают несанкционированные акции на чемпионате.
  • Большие спортивные события, олимпиады и чемпионаты мира отвлекают ресурсы от развития массового спорта в стране.

Сергей Медведев: В России стартует чемпионат мира по футболу. Что он несет городу и миру, а прежде всего, гражданам России? Может ли страна измениться под этот чемпионат?

Видеоверсия программы

У нас в гостях Андрей Адельфинский, доцент МГТУ имени Баумана, и Дмитрий Ревинский, журналист портала "Спорт.ру". Оба гостя пишут о спорте, активно участвуют в спортивных соревнованиях.

Я вспоминаю Москву-80, когда меня, еще совсем юношу, вывезли из Москвы, все говорили: не дай бог оказаться в городе во время Олимпиады. И сейчас повторяется то же самое. Вы собираетесь ходить на матчи?

Дмитрий Ревинский: Я купил билеты в первой волне, когда еще не было известно ничего, кроме места проведения. Это будет один из московских матчей группового турнира.

Андрей Адельфинский: Ельцин-центр пригласил меня 10 июля в Екатеринбург рассказать о моей книге "Назло рекордам", так что в программе чемпионата я буду участвовать, но не в Москве.

В преддверии чемпионата публикуются новости. Например, Ассоциация туроператоров заявила об изменении экскурсионных маршрутов в Москву, которые как-то перепланируются или на время прекращаются. Интересна трансформация Лужников: с конца прошлой недели там нельзя попасть в бассейн без специального разрешения.

Сергей Медведев: Да, здесь так же, как было в Сочи: спортивные мероприятия превращаются в спецоперации, которые нужны скорее власти, а не самим людям и городу. Этот режим спецоперации будет проводиться и в городах чемпионата?

Дмитрий Ревинский: Да, он касается всех городов и регионов проведения чемпионата, причем где-то местные власти добавляют свои нотки: например, в Питере в дни матча в центре города не будут продавать алкоголь. Но футбол без пива – это деньги на ветер (смех в студии), с учетом нравов болельщиков, которые едут через полмира болеть за свои сборные.

Самое впечатляющее произошло в прошлом году, когда у ФИФА проходил Кубок конфедерации как репетиция. Буквально за две недели выяснилось, что в Москве и в Казани ограничения на перевозку оружия, патронов и всего прочего. Все это просто совпало с чемпионатом по практической стрельбе, и количество логистических накладок было чудовищным. А в указе президента забыли одну из категорий участников, и указ исправили буквально за три дня до, чтобы он не был совсем уж идиотским.

Мегасобытие вытесняет привычные формы активности и является одним из факторов сведения на нет любых попыток туризма в этой сфере

Андрей Адельфинский: Но это характерно не только для России. Зарубежные экономисты говорят, что мегасобытие вытесняет привычные формы активности и, таким образом, является одним из факторов сведения на нет любых попыток туризма в этой сфере. Так было, например, в связи с проведением Олимпиады в Китае в 2008 году.

Сергей Медведев: Как такие события влияют на экономику?

Андрей Адельфинский: Боюсь, что никак. Фактически речь о том, что консалтинговые фирмы, спекулируя на теме экономического эффекта мегасобытий, позволяют бизнес-структурам в американском профессиональном спорте получать бюджетные субсидии, какие-то налоговые послабления и таким образом зарабатывать прибыль. Этот процесс вызвал внимание научного сообщества: появился целый ряд статей. Ситуация в определенной степени изменилась. То же самое касается и Олимпийских игр, и чемпионатов мира. Это дефицитный ресурс. Здесь проблема неполучения экономического эффекта связана с так называемой теорией победителя аукциона, когда выгоды заранее неизвестны, просчитать их невозможно, и побеждает наиболее оптимистичная оценка. Таким образом, выигрывавший всегда проигрывает в экономическом плане.

Сергей Медведев: Все эти олимпийские деревни, специально построенные олимпийские объекты простаивают. Кстати, какова сейчас их судьба в Сочи?

Дмитрий Ревинский
Дмитрий Ревинский

Дмитрий Ревинский: Комплекс в горах, не связанный с прыжками с трамплина, бурно развивается – "Роза Хутор" и все, что вокруг. Трамплины и трассы для фристайла там не выжили. Что касается приморского кластера, то там одно время хотели перепрофилировать дворцы под велотрек и теннис, но все это кончилось ничем. Главное, чтобы не получилось, как в ЮАР, когда после чемпионата мира 2010 года эти циклопические стадионы стали совсем не нужны стране.

Андрей Адельфинский: Или как в Афинах.

Сергей Медведев: А будут ли в дальнейшем служить стадионы, построенные к чемпионату мира?

Дмитрий Ревинский: Этого никто не знает.

Андрей Адельфинский: Пресса пишет, что в результате чемпионата мира второразрядные спортивные клубы получат в свое распоряжение шикарные стадионы.

Дмитрий Ревинский: И шикарную дыру в бюджете на ежегодное поддержание этой инфраструктуры.

Андрей Адельфинский: И олимпиады, и чемпионаты мира ФИФА – это мегасобытия, уникальные явления. И в данном случае, наверное, речь идет не об эффекте, а о конкуренции за некое чувство всеобщего счастья, которое возникает вследствие обладания таким дефицитным мегаресурсом.

Сергей Медведев: Экономисты считают, что чемпионат мира может дать до 1% ВВП.

Дмитрий Ревинский: Но это разово.

Андрей Адельфинский: Вот у нас есть какой-то совокупный текущий спрос на эти трансляции. Как он сейчас удовлетворяется? Увеличится ли количество населения, которое будет ходить на этот футбол? У него увеличится платежеспособность, чтобы содержать эти стадионы? Скорее, наоборот. Смотреть спорт по телевизору уже более интересно, чем на стадионе, и эти стадионы – уже некие монстры из прошлого.

Дмитрий Ревинский: Но пять лет назад в России не было нормальных новых футбольных стадионов. Есть несколько клубов, которые находятся на своем собственном высоком уровне, – вот у них после чемпионата мира все будет сильно лучше. И это очень хорошо заметно на примере "Спартака", который несколько последних лет играет в Тушино. То же самое сейчас у "Зенита", то же самое будет в Екатеринбурге.

Сергей Медведев: Да, это часть инфраструктуры современного общества – обладание большим стадионом, которое капитализирует город.

Андрей Адельфинский: Скорее, архаичного.

Дмитрий Ревинский: В Ростове-на-Дону, когда клуб "Россельмаш" и "Ростов" играли на своем старом стадионе, к ним ходили шесть-семь тысяч человек. А сейчас, когда у них открылся стадион, посещаемость выросла в четыре-пять раз! Люди не хотят идти на старый занюханный стадион.

Андрей Адельфинский: Как Джордж Буш – младший стал миллионером? Когда он стал президентом США, он не был богат. Он уговорил избирателей Арлингтона проголосовать за новый стадион. Две трети населения голосуют, и в результате Джордж Буш – младший получает и стадионный налог, и состояние по итогам продажи новому инвестору, и солидный политический капитал для того, чтобы потом уже избраться губернатором и идти на президентскую кампанию.

Обладание большим стадионом капитализирует город

Сергей Медведев: Давайте посмотрим на чемпионат мира с точки зрения… бездомных собак. Рассказывает активист "Альянса защитников животных" Сергей Шилин.

Сергей Шилин: Во время Олимпиады ситуация была немножко другой: тогда не обещали так явно, что построят приюты, чтобы собак не убивали на улицах. Но на деле было то же самое – зачистка улиц от бездомных животных. Министерство спорта, и Мутко в частности, дали публичное обещание, что будут гуманно убирать бездомных животных с улиц во временные приюты, специально для этого построенные на время чемпионата. Но этого не случилось. Официальная позиция властей: животных нет, всех забирают в приюты и содержат там какое-то время. Но волонтеры на местах постоянно сообщают: то там убито животное, то там видели отлов. Наверное, властям проще убить животное на месте, чем заниматься его отловом, содержанием, вакцинациями, и над ними нет контроля.

Мы протестовали возле Минспорта, собрали народный сход и решили, что если ситуация не изменится, то мы будем протестовать, устраивать несанкционированные акции на чемпионате, привлекать иностранные СМИ.

Сергей Медведев: А имеет ли перед большими мегаспортивными событиями международное сообщество какой-то ресурс влияния на страну, принимающую Олимпиаду или чемпионат?

Андрей Адельфинский: Есть регламенты. В данном случае – ФИФА, в случае Олимпийских игр – МОК выдвигают целый ряд условий, которые должна соблюсти страна, проводящая мероприятие.

Дмитрий Ревинский: Фактически получается, что страна отчитывается не перед всеми остальными странами, а только перед одной международной организацией. И тут возможны перегибы, так как коррупция и ФИФА очень часто идут рука об руку.

Сергей Медведев: Огромное событие, оказывающее влияние не весь мир, совершенно недемократическим путем отдано на откуп оргкомитету одной страны и одной международной организации, которая абсолютно закрыта, непрозрачна и, по слухам, весьма серьезно коррумпирована.

Андрей Адельфинский: Это обсуждалось достаточно давно. Первый советский член МОК товарищ Андрианов прямо использовал выражение "международная спортивная мафия". В отношении Олимпийского комитета 20 лет назад было обстоятельное расследование, которое прямо связывали с Самаранчем. И в отношении ФИФА также были обвинения. Только недавно мы все наблюдали этот коррупционный скандал: обвинения в отношении Блаттера. История развивается.

Сергей Медведев: А может ли этот чемпионат повлиять на большую открытость, гуманизацию страны, особенно сейчас, когда Россия на полных порах катится к самоизоляции? И вдруг вразрез всему такое глобальное событие, когда десятки тысяч иностранцев будут общаться с местным населением! Может быть, это будет что-то вроде фестиваля молодежи и студентов 1957 года?

Андрей Адельфинский
Андрей Адельфинский

Андрей Адельфинский: Сложно сказать. Но в случае мегасобытий речь идет об открытости миру, участии в мировом спортивном празднике. Экономического эффекта нет. Мы платим за некое ощущение глобального счастья, вовлеченности. В проведении соревнований главное, чтобы они были более гуманными и открытыми для граждан, чтобы не было избыточных мер безопасности.

Дмитрий Ревинский: Те люди, которые приезжают из условного Перу болеть за свою сборную, поехали бы за своей сборной и в любую другую страну. Это скорее вопрос готовности нас, как принимающей стороны, так заинтересовать этих людей, чтобы они, возможно, когда-нибудь потом захотели приехать еще раз.

Сергей Медведев: Долгосрочный пиар России, увеличение совокупной "мягкой силы"… Но можно посмотреть и с другой стороны. Помните позапрошлогоднее столкновение на чемпионате Европы в Марселе, когда, как предполагается, группа специально подготовленных российских болельщиков была отправлена на самолете РФС? Возможно ли сейчас что-то подобное?

Дмитрий Ревинский: Я не думаю, просто потому, что у нас режим спецоперации. То, как вела себя полиция во Франции, в Марселе, просто по определению не может повториться в случае с российской полицией.

Андрей Адельфинский: Сложно понять, насколько нужно бороться с этими экстремальными проявлениями футбольного фанатства, поскольку это форма катарсиса, очищения. Любое групповое животное склонно к некоторым формам агрессии. В современных условиях цивилизации мы подавляем эти естественные потребности, и требуется некий выход.

Сергей Медведев: Но с теми мерами, которые приняты против британских болельщиков, эксцессы, я надеюсь, все-таки остались в 70–80-х.

Дмитрий Ревинский: Нельзя сказать, что это совсем пропало, но этого стало заметно меньше.

Чемпионат – праздник для власти, город используется как выставочная площадка, а постоянные жители не нужны

Сергей Медведев: Мне кажется, чемпионат – это, прежде всего, праздник для власти, и здесь город используется в качестве выставочной площадки, а постоянные жители не нужны.

Андрей Адельфинский: Это глобальный феномен. И последствия точно также не уникальны.

Сергей Медведев: Вы ожидаете чего-то от российской сборной на этом чемпионате?

Дмитрий Ревинский: Ничего.

Сергей Медведев: Хотя бы выхода из группы?

Дмитрий Ревинский: Он вполне реален, но в случае с российской сборной я предпочитаю просто сесть к телевизору и спокойно посмотреть футбол, отсекши всю пену.

Сергей Медведев: Статистика чемпионата мира влияет на развитие футбола в отдельно взятой стране?

Дмитрий Ревинский: Успешная статистика – возможно.

Андрей Адельфинский: У нас в распоряжении окажутся стадионы, но речь не о массовом спорте. В целом эти мероприятия находятся в противоречивых отношениях с массовым спортом.

Сергей Медведев: Олимпиады и чемпионаты мира по факту отвлекают ресурсы от развития массового спорта.

Андрей Адельфинский: Они являются экономическим конкурентом за ресурсы: кадровые, инфраструктурные и прочие. Вот опыт ГДР: это маленькая страна, которая традиционно блистала на Олимпийских играх, один раз даже обыграла Советский Союз на зимней Олимпиаде. Но обратной стороной этого было весьма плачевное состояние массового спорта в этой республике. То же самое было и в Советском Союзе. У нас в рамках игры в перетягивание одеяла между большим и массовым спортом успешно выиграл большой спорт.

Здесь необходима четкая сбалансированная государственная политика по развитию массового спорта. У нас стоимость участия в дистанционном беге (это наиболее массовая форма) выросла в 20 раз, в триатлоне можно говорить о семикратной разнице. Это проблема. Или велоспорт: недавно за участие в гонке по Садовому кольцу нужно было отдать шесть тысяч рублей – за что? Это город перекрывает ресурсы, именно он в рамках велопарада, в котором все могли участвовать бесплатно, организует эту гонку.

И это действительно вопрос управления. Какая-то конкретная организация, получившая этот подряд, дальше действовала в полном противоречии с целями по развитию массового спорта, которые ставит и президент, и правительство РФ.

Сергей Медведев: Вернемся к футболу – а спорт ли это вообще сейчас? Остался ли он спортом в том виде, в котором он возникал в XIX веке?

Дмитрий Ревинский: Если мы говорим про спорт, как про "быстрее, выше, сильнее", то он в той или иной степени жив, как на уровне массового участия, так и на профессиональном уровне до самых верхних слоев. Например, в недавнем финале Лиги чемпионов валлиец в испанской команде забил гол ударом через себя – вот спорт в чистом виде!

Андрей Адельфинский: Две группы охотников, которые ведут борьбу друг против друга, – это и есть футбол и вообще все игры с мячом. В данной игре мы можем солидаризироваться с той или иной компанией и ощущаем то, что можно назвать коллективным бессознательным. Сначала мы болеем за свою команду, потом, если она выпадет из турнирной сетки, найдем себе какую-то другую и будем болеть за нее.

Дмитрий Ревинский: Все, кто смотрит спорт именно как зрелище, выбирают себе объект для боления. Но и людей, которые смотрят футбол, грубо говоря, за красоту игры и могут оценить качество исполнения футбольных вещей как одной, так и другой команды, не нулевое количество.

Сергей Медведев: Ваши прогнозы на чемпиона мира?

Дмитрий Ревинский: Германия.

Андрей Адельфинский: Пусть победит сильнейший.

Сергей Медведев: А у меня нет любимой команды. Я не верю, что российская сборная пройдет дальше четвертьфинала. У меня и к Олимпиаде в Сочи было немножко двоякое отношение. С одной стороны, да, мы знаем про те огромные деньги, которые были украдены, знаем про дорогу Сочи – Красная Поляна за десять миллиардов долларов, про совершенно фантастический по своей цене трамплин, про разрушение экологии, про тех же бездомных собак. Но, с другой стороны, что делать? Это уже произошло.

Начинается этот большой праздник. И невзирая на все эти высылки и выезды из городов, на ту спецоперацию, которой все это сопровождается, тем не менее, надо извлечь из него максимум. Всем счастливого просмотра!

Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

Рекомендованое

XS
SM
MD
LG