Российское полномасштабное вторжение в Украину длится уже четыре года и стало войной на истощение, в которой нет крупных прорывов, продвижение вперед ведется почти исключительно силами небольших пехотных групп, мало используется тяжелая бронетехника, а линия фронта превратилась в многокилометровую "килл-зону", над которой царят бесчисленные дроны – основная сила поражения противника для обеих армий.
На протяжении прошедших четырех лет и тактика ведения военных действий и ключевые системы вооружений кардинально изменились. Станет ли украинский опыт образцом войны нового типа?
Об этом Радио Свобода поговорило с американским военным аналитиком Майклом Кофманом и украинским оператором дронов, воюющим на Покровском направлении.
Киллзона под роем
Кофман отмечает, что война в Украине – не первый опыт эффективного применения БПЛА: дроны, пусть и не в том же количестве, активно использовались во время войны в Нагорном Карабахе в 2020 году.
"В любой войне можно найти новую технологию и новое вооружение, и где-то новую технику, которую мы не видели в предыдущей войне. Это не говорит нам, что это война нового типа.
То, что мы видим много нового в рамках войны в Украине, не означает, что это и есть траектория развития для будущих войны. Есть много технологий и тактик, которые применяются в одной войне и обеспечивают в ней превосходство, а в другой войне они не работают так же эффективно. Совершенно очевидно, что беспилотники окажут влияние на будущие войны, но говорить на основании одного опыта об образе войны будущего нужно с осторожностью".
Кофман отмечает, что беспилотники начали играть ключевую роль на поле боя в Украине лишь в середине второго года войны, когда и российская, и украинская армии утратили возможность для крупномасштабных наступательных действий, а сама война превратилась в позиционную. До этого решающее значение имела традиционная артиллерия, напоминает Кофман, а беспилотники долгое время использовались в основном для ее наведения. Например, в ходе большого наступления, которое ВСУ попытались осуществить на южном фронте летом 2023 года, основная роль отводилась бронетехнике, в том числе, танкам, и артиллерии различных типов, хотя беспилотники тогда уже были относительно распространены, их значение и в наступлении и в обороне было сравнительно небольшим.
"И только тогда, когда поле боя окончательно оформилось, роль беспилотников стала расти", – считает аналитик.
Кофман называет несколько важных трендов, которые развиваются из-за массового использования дронов.
Дроны являются и ударным средством, и средством обороны, и перехватчиками
Во-первых, применение БПЛА сформировало сегодняшнее "пористое" поле боя, где вместо линии фронта существуют лишь отдельные позиции. Большое количество дронов вызывает рост рассредоточенности сил при обороне и наступлении, говорит эксперт, что делает сложным для любой стороны вести общевойсковые наступательные операции или накапливать личный состав на небольших участках фронта при обороне. Беспилотники предоставили возможность повсеместного огневого поражения и разведки на тактической глубине.
"Сами беспилотники также эволюционировали в то, что на Западе называют средством массированного высокоточного удара — они позволяют наносить массированные и точечные удары на поле боя дешево и доступно практически для любой страны", – говорит Кофман.
Второй важный тренд, который отмечает эксперт – дроны нивелировали преимущество ночных операций. Теперь любая армия может купить и использовать квадрокоптер за три с половиной тысячи долларов, чтобы вести ночную разведку территорий, расположенных на большом расстоянии от передовой.
"Ведение ночного боя было одним из ключевых преимуществ сухопутных войск западных стран, которые их армии активно отрабатывали с 80-х годов, а сегодня все его преимущества частично или полностью утрачены. Теперь встает вопрос - стоит ли все-таки тренироваться и готовить подразделения к ночному бою на таком высоком уровне, если ночные операции не дают значительного преимущества?", – говорит Кофман.
В-третьих, Кофман отмечает высокую роль дальнобойных дронов, которые стали ценным дополнением традиционных вооружений, таких, как крылатые ракеты.
В-четвертых, беспилотники показали себя эффективным и недорогим средством диверсионных атак – таких, как украинская операция "Паутина" в ходе которой на аэродромах в глубоком тылу были повреждены российские военные самолеты или израильская операция по поражению иранских систем ПВО в ходе 12-дневной войны в 2025 году.
"Эти операции показали нам, как силы специального назначения могут применять дроны внутри страны противников и с очень низкими затратами достигать оперативного эффекта. Эти операции показали и то, насколько уязвима критическая военная инфраструктура многих стран перед атаками такого типа", – говорит собеседник Радио Свобода.
В-пятых, эксперт отмечает, что хотя долгое время основным элементом сдерживания БПЛА были системы РЭБ, которые эволюционировали одновременно с беспилотниками, сейчас именно дрона становятся основным средством перехвата других дронов, по некоторым показателям уже обгоняя средства РЭБ. Украинская армия сейчас активно использует дроны-перехватчики против "Гераней", "Гербер" и других российских дальнобойных БПЛА, а также применяет FPV-дроны для борьбы с ударными и разведывательными беспилотниками малой и средней дальности. Российская армия также использует FPV-дроны для борьбы с украинскими ударными и разведывательными беспилотниками малой и средней дальности, а также ограниченно использует собственные специализированные дроны-перехватчики и испытывает дроны-перехватчики для борьбы с дальнобойными высотными БПЛА-камикадзе, до которых обычные FPV-дроны "не дотянутся".
"Сегодня дроны являются и ударным средством, и средством обороны, и перехватчиками", – резюмирует Кофман.
Воюющий в составе ВСУ оператор дронов Виталий (имя изменено), с которым поговорило РС, рассказывает о растущем значении наземных роботизированных комплексов (НРК), именно их он считает главным прорывом последнего времени. Наземные роботы вместе с октокоптерами (тяжелыми БПЛА с восемью пропеллерами) позволяют восстанавливать логистику, нарушенную FPV-дронами и закрывают потребности украинских военнослужащих на позициях в провизии и боекомплекте.
"То, для чего еще год назад были нужны машина и поход по посадке под FPV-шками, сейчас решается одним дроном. Да, если его теряют, это неприятно, но дрон – не человек, а железяка. НРК в нашей работе впервые появились на Покровском направлении. Благодаря ним мы долго могли не вылезать из "квадрата", получая все необходимое. В ряде подразделений на НРК возложили помощь в эвакуации раненых. Да, надежность "Термита" (украинский НРК . – РС) вызывает вопросы, и случается, что гусеницы слетают или по неумению оператора робот может перевернуться, но они сильно упростили нам жизнь. Сейчас даже в нашем подразделении открылись вакансии на НРК", – говорит собеседник РС.
Помимо эвакуации раненых и доставки грузов, наземные роботизированные комплексы используют для минирования и других задач, говорит Виталий. Как минимум в одном случае украинские военнослужащие при помощи НРК взяли в плен трех российских военнослужащих.
Дроны вместо танков
Хотя беспилотники играют ключевую роль на поле боя в Украине, они все еще не могут полностью заменить артиллерию, минометы, и многие другие классические ударные вооружения. В качестве примера Кофман приводит противотанковые переносные комплексы Javelin, применение которых ВСУ значительно сократилось с начала войны. По мнению Кофмана, ПТРК имеют перед дронами ряд преимуществ, которые могут раскрыться в условиях, отличных от нынешней позиционной войны. "Когда у вас выставлен командный пункт, дежурят БПЛА-расчеты, контролирующие свои участки, тогда – да, дроны будут эффективнее, особенно при поддержке артиллерии и с заминированной территорией", – говорит Кофман. При этом он считает, что в случае стремительного наступления и десантирования пехоты в глубине позиций противника, преимущество будет у ПТРК.
"В настоящий момент высадка пехотинцев не поддерживается большим количеством беспилотников. Эта технология еще не адаптирована для наступательных операций, требующих компактности, мобильности и быстрого развертывания. Противотанковые управляемые ракеты по-прежнему играют важную роль в определенных типах операций. Конечно, за цену ракеты Javelin можно приобрести 80 дронов, но это сравнение не учитывает нюансов", – говорит эксперт.
Война в Украине вызвала дискуссии и касательно роли бронетехники в современном конфликте, поскольку сегодня, в условиях постоянно расширяющейся "килл-зоны", практически любая попытка механизированного наступления с обеих сторон заканчивается разгромом техники.
Кофман считает, что однозначно ответить на вопрос, потеряла ли бронетехника свою актуальность, на примере одной войны невозможно. “Уязвимость – это не то же самое, что устаревание. В 70-х годах противотанковые управляемые ракеты значительно повысили уязвимость танка. Сейчас мы находимся в новом цикле адаптации и переосмыслении баланса между огневой мощью, защитой и мобильностью на поле боя.”
Украинская модернизация
За последние четыре года Украина стала одним из крупнейших производителей боевых БПЛА в мире, успешно заменив собственными разработками многие модели, поставляемые союзниками. Ушли в прошлое турецкие "Байрактары". Практически или вообще не применяются американские барражирующие боеприпасы Switchblade 300 и 600. Немецкие дроны HX-2 компании Helsing, разработанные уже в ходе войны в Украине, показали реальную точность в условиях боевых действий лишь в 35%, после чего Украина и Германия отказались от их последующих закупок.
По мнению Кофмана, дело не в сравнительно высокой стоимости западных разработок, а в необходимости постоянно модернизировать разработки, следуя меняющейся обстановке и соответствуя прогрессу противника.
"У Запада нет возможности адаптировать и улучшать технологии каждые пару месяцев. Украинские производители это могут делать, потому что у них плотное сотрудничество со своими военным подразделениями. Любая технология на этой войне может очень быстро устареть. Помимо этого, многое из того, что подходит ВСУ и решает их проблемы, может не решать проблемы западных армий, поэтому Запад этим и не интересуется: для Запада, в конце концов, это не вопрос одной лишь цены", – говорит эксперт.
Уроки для НАТО
Майкл Кофман отмечает, что в армиях Украины и России увеличивается количество БПЛА-подразделений на всех уровнях общевойсковых формаций, а также создаются отдельные беспилотные полки и бригады; и в российской, и в украинской армиях беспилотные силы были вынесены в отдельный род войск.
В то же время западные армии обсуждают интеграцию дронов лишь в качестве дополнительного средства к основным силам, но не создают полноценных структур, которые бы занимались исключительно их применением, отмечает Майкл Кофман. Более того, некоторые армии, например американская, признают необходимость учитывать возможные атаки легких беспилотников противника, но не торопятся внедрять их в собственные подразделения. Есть среди западных армий и такие, которые хотели бы развивать и использовать БПЛА-технологии, но не имеют для этого достаточно ресурсов, считает Кофман.
"Если ключевая будущая война для США будет с Китаем, то какую роль в ней будут играть дроны, особенно если это будет битва в основном в воздухе и море? Многие видят силу Запада в его традиционных военных преимуществах: авиации и дальнобойном высокоточном оружии, межвидовых операциях, интеграции и координации ВВС, ВМС и сухопутных войск. С их точки зрения, то, что дроны показали себя и начали играть ключевую роль на втором–третьем году войны в Украине, не означает, что в первые недели будущей войны они будут играть ту же самую роль и будут так же влиять на боевые действия. На данный момент использование дронов, вероятно, скорее эволюционный процесс, чем революционный", – говорит эксперт.
Кофман напоминает, что оружие, эффективно показавшее себя в одной войне, совсем не обязательно оказывается так же полезно в конфликте другого типа. Например, основным БПЛА в ходе Нагорно-Карабахской войны был турецкий TB-2 Bayraktar, который на украинской войне оказался эффективными лишь в первые дни вторжения, когда Россия не выстроила нормальную систему ПВО, а также во время боев за остров Змеиный. Однако подавляющее большинство стоявших на вооружении ВСУ "Байрактаров" были уничтожены российской армией, и уже в конце 2023 года турецкие беспилотники практически не использовались.
Беспилотники скорее всего станут для российской армии ключевым средством огневого поражения в случае потенциальной войны против Европы, но это, по мнению Кофмана, не означает, что их так же активно будет применять и Европа, которая может сосредоточиться создании эффективных средств противодействия дронам, а в остальном полагаться на свои традиционные преимущества.
"Нет гарантии, что странам, которые изначально применили какую-то новую технологию на поле боя, удастся в будущем превратить ее в оперативное искусство. Хорошим примером этого является появление танка и авианосца в начале XX века. Великобритания, разработавшая и то, и другое, не нашла оптимального способа их применения. Сначала технологии всегда приклеиваются к существующей тактике оперативного искусства и доктринам. Другие армии, которые изучают эту войну, может быть, найдут более оптимальные решения и новые подходы, как использовать эту технологию", – говорит Кофман.
Оператор дронов из ВСУ Виталий считает, что союзникам есть чему поучиться у Украины уже сейчас. В качестве примера он приводит прошедшие в прошлом году учения НАТО в Эстонии "Стальной дикобраз", в которых участвовали украинские операторы дронов. В одном из сценариев учений группировке из нескольких тысяч человек, состоявшей из британских и эстонских военнослужащих, нужно было перейти в механизированное наступление. Участник учений вспоминал, что боевая группа НАТО просто перемещалась без какой-либо маскировки, разворачивала палатки и размещала бронетехнику. Всего за полдня одно из украинских подразделений численностью около 10 человек условно поразило 17 единиц техники и нанесло удары по 30 другим целям. Суммарно за день силы условного противника в лице операторов ВСУ смогли разгромить два батальона НАТО, не понеся никаких потерь. Издание WSJ, рассказавшее об учениях, отмечает, что его результаты стали шоком для военного руководства участвовавших в учениях подразделений НАТО.
Украинский военный эксперт Кирилл Данильченко, впрочем, отмечает, что со стороны ВСУ в учениях принимали участие элитные беспилотные подразделения, уровень подготовки и оснащения которых, очевидно, значительно выше, чем в большинстве украинских и российских подразделений, а силы НАТО применяли крайне ограниченный список средств противодействия и поражения. "В реальной войне всё было бы не так и намного тяжелее. Да, мы им показали технологии самого жестокого отбора 11–летней войны, и они прониклись. Ну, а что они думали?", – написал Данильченко.
Кофман считает, что основным уроком войны в Украине для западных военных должен стать уровень потерь, как человеческих, так и в вооружении. По мнению эксперта, нынешние размеры западных армий и их обеспечение боеприпасами недостаточны для ведения крупномасштабной конвенциональной хоть сколько-то продолжительной войны. Исключением он называет США.
"И вопрос тут не в том, у кого есть дроны или у кого их нет, все ключевые проблемы фундаментальны. Может, будущая версия дронов, конечно, будет намного более эффективной из-за высокой автономности, но пока применение дронов всё-таки очень интенсивно зависит от обеспечения всей технологии личным составом", – говорит он.
