Эту зиму называют самой тяжелой для украинской энергетики за все время полномасштабного вторжения. На сильные морозы, которые сами по себе являются испытанием для энергосистемы Украины, накладываются регулярные российские массированные удары по критической инфраструктуре.
Киев – лишь один из многих украинских городов, энергетика которого сильно пострадала за последние месяцы: практически весь январь украинская столица живет в условиях энергетического кризиса. Самым болезненным российским ударам Киев подвергался 9, 13, 20 и 24 января: тогда особенно тяжелые повреждения были нанесены важным объектам инфраструктуры, в результате чего тысячи многоэтажек в Киеве продолжительное время оставались без света, тепла и воды при минусовой температуре за окном.
Специалисты отмечают, что сейчас украинская энергетика фактически работает на пределе своих возможностей.
29 января президент США Дональд Трамп заявил, что попросил президента России Владимира Путина прекратить удары по украинской энергетике на неделю, на время сильных морозов.
Россия, как сообщил пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков, согласилась приостановить удары до 1 февраля, хотя речь в таком случае идет не о неделе, а лишь о нескольких днях.
Президент Украины Владимир Зеленский согласился на перемирие и поблагодарил Трампа за его усилия, хотя и отметил, что оно не обсуждалось напрямую в ходе прошедшей ранее трехсторонней встречи в Абу-Даби. 30 января он заявил, что именно с этого дня начался отсчёт недели перемирия. В таком случае оно должно продлиться до 5 февраля, а не до 1-го, как заявил Песков.
2 февраля первый заместитель министра энергетики Украины Артем Некрасов в ходе брифинга сообщил, что Россия возобновила удары по объектам энергетики в Украине – после паузы в несколько дней. Он отметил, что в результате российских атак были повреждены объекты энергетической инфраструктуры, без электроснабжения остались потребители в Харьковской, Сумской, Днепропетровской и Черкасской областях.
Чуть позже Зеленский, впрочем, заявил, что Россия не наносила целенаправленных ударов по украинской энергетике. Песков, комментируя эти новости, сказал, что ему "нечего добавить, кроме того, что он уже сказал на прошлом конференц-колле, где речь шла именно о 1 февраля" как о финальном дне перемирия.
3 февраля, когда температура в некоторых областях Украины ночью упала до −25 градусов, Россия возобновила целенаправленные удары по украинской энергетике.
Армия РФ, в частности, атаковала ТЭЦ и ТЭС, которые работали в режиме отопления районов в Киеве, Харькове и Днепре, рассказал министр энергетики Украины Денис Шмыгаль. 1170 многоэтажек в Киеве, по словам мэра Виталия Кличко, остаются без тепла.
С момента заявления Трампа о недельном перемирии прошло менее 5 суток.
Мы поговорили с экспертами о том, может ли Россия своими атаками добиться успехов на поле боя и за его пределами, и способна ли Украина ответными ударами оставить без света Москву, как ранее обещал Зеленский.
Чего хочет добиться Россия?
Среди причин российских ударов по Украине часто выделяют нанесение как можно большего ущерба украинской экономике, устрашение населения страны и принуждение политического руководства к принятию невыгодных для Украины условий мира.
Аналитики американского Института изучения войны (ISW) считают, что Россия, наращивая удары по украинской энергетике, хочет разделить энергосистему страны на отдельные "острова", отрезанные от производства, поставки и передачи электроэнергии.
В ISW отмечают, что дальнобойные атаки ВС РФ на украинскую инфраструктуру осенью 2025 и зимой 2025–2026 годов значительно ухудшили состояние украинской сети и непропорционально сильно повлияли на гражданское население.
Аналитики также считают, что Россия таким образом пытается снизить мощности Украины по производству электроэнергии и ее способность обеспечивать население теплом в разгар зимнего периода.
Концепция ISW об "энергетических островах", по мнению военного эксперта Джона Хелина из финского OSINT-проекта Black Bird Group, логична, но ее следует рассматривать не как самоцель, а как механизм достижения цели.
"Нанося удары по линиям передачи и ключевым узлам, Россия вынуждает отдельные части энергосистемы работать изолированно, без возможности получать электроэнергию извне. В итоге отдельные удары перерастают в более широкие системные проблемы. Отключения длятся дольше, перераспределять мощности становится сложнее, а экономический "эффект домино" усиливается", – объясняет он.
Аналитики Conflict Intelligence Team отмечают, что энергетика – редкий сектор, где последствия повреждений являются почти гарантированно массовыми и затрагивают сразу множество аспектов жизнедеятельности страны. Вместе с перебоями электричества, как правило, прекращаются водоснабжение и отопление, начинаются перебои с мобильной связью, интернетом и общественным транспортом. Это превращает войну в постоянный бытовой кризис и бьёт по обществу сильнее, чем удары по "сугубо военным" или "сугубо экономическим" (НПЗ, АЗС) объектам, объясняют в CIT.
Отдельные удары перерастают в более широкие системные проблемы
Такие сложные бытовые условия могут вызывать недовольство общественности, особенно на фоне коррупционных скандалов, связанных с защитой энергообъектов.
Эксперты отмечают, что энергетические объекты является удобной целью для ударов, поскольку их нельзя быстро и в существенной мере рассредоточить, как склады или штабы. Это вынуждает Украину расставлять вокруг энергетических узлов большое количество систем ПВО, а Россия может постоянно перегружать противовоздушную оборону масштабными воздушными атаками с использованием в том числе относительно дешёвых беспилотников.
"Высокий процент перехвата воздушных целей, о котором порой можно услышать от украинских чиновников, не отменяет ущерба от тех средств поражения, которые прорвались сквозь ПВО", – говорят в CIT.
Российская сторона не скрывает факты ударов по украинской энергетике, но постоянно объясняет это целью нарушить военное производство Украины, продолжают аналитики. Они отмечают, что не обладают детальными данными о том, какие основные украинские заводы сегодня задействованы в производстве необходимого снабжения для ВСУ, а также как часто они испытывают проблемы с энергоснабжением.
В команде, впрочем, сомневаются, что масштабные блэкауты могут всерьёз повлиять на обеспечение ВСУ боеприпасами, беспилотниками и бронетехникой.
"Во-первых, значительная часть используемой бронетехники и боеприпасов по-прежнему производится за пределами Украины. Во-вторых, военная промышленность, скорее всего, входит в список приоритетных потребителей электроэнергии, так что на этих производствах будут приоритетно восстанавливать электричество. В-третьих, мы считаем, что производство самого востребованного сейчас средства поражения – беспилотников – не требует значительных энергомощностей, а также является высокомобильным. Если обесточить фабрику беспилотников в одном месте, то её можно довольно быстро переместить в другое.
Поэтому мы считаем, что влияние ударов по энергетике на военную промышленность не сопоставимо с уроном, наносимым жизни мирного населения – именно поэтому российская кампания является военным преступлением".
В CIT считают, что целью российских ударов по энергетике является создание массового общественного давления на украинскую власть с целью побудить её быстрее пойти на уступки в переговорах. Также удары по энергосистеме являются удобной "ручкой регулировки давления": Россия может снижать или наращивать интенсивность ударов, выставляя это перед Западом как "жест доброй воли" или как "наказание за принятые решения", объясняют аналитики.
Специалисты при этом отмечают, что российские удары также сказываются на экономической жизни Украины: многие компании останавливают или снижают производство, не работают бизнесы, люди сосредоточены на выживании и тратят деньги только на самое необходимое. Все это, в свою очередь, снижает поступления в и без того дефицитный бюджет.
"Население, которое находится в условиях перманентного стресса, очевидно, менее эффективно при выполнении своих рабочих задач. И, наконец, государство вынуждено тратить значительное количество административных и финансовых ресурсов на решение проблем в энергетике. В их отсутствие эти же ресурсы могли бы быть направлены на другие цели", – считают в CIT.
Военный аналитик Джон Хелин говорит, что российское руководство этими атаками в первую очередь стремится оказывать на Украину политическое и экономическое давление. Россия, нанося удары по энергетической системе, от которой зависят многие аспекты жизнедеятельности государства, пытается подорвать государственную устойчивость Украины, отмечает он.
Россия может снижать или наращивать интенсивность ударов, выставляя это перед Западом как "жест доброй воли" или "наказание за принятые решения"
В этих ударах есть и пропагандистский политический аспект, считает Хелин: кадры веерных отключений электричества в Украине, равно как и населения, вынужденного выживать в трудных условиях зимой, подпитывают российский нарратив о том, что Украина постепенно сдаётся и что её коллапс под давлением России неизбежен и является лишь вопросом времени.
Наконец, говорит Хелин, российские атаки на энергетику являются террором в отношении мирного населения. "Россия, возможно, рассчитывает, что тяжёлая зима сделает людей более восприимчивыми к миру на российских условиях. В этом контексте удары по Киеву выглядят логично: столицы – это центры управления и легитимности, а Киев к тому же находится в фокусе западных СМИ, так что перебои с энергоснабжением там имеют сильный символический эффект. Однако кампании террора с воздуха исторически показывали сомнительную эффективность. Они нередко укрепляют решимость не меньше, чем ломают её, поэтому политическая отдача для Москвы остаётся неопределённой".
Чем может ответить Украина?
Осенью 2025 года президент Украины Владимир Зеленский заявил, что если Россия угрожает Киеву блэкаутом, то в Кремле должны знать, что масштабные отключения электричества будут и в Москве.
В период масштабных российских ударов по энергетике Украины и Киева, впрочем, московская энергетика не подвергалась атакам со стороны ВСУ.
Сильнее всего от украинских ударов страдает энергетика оккупированных территорий и граничащих с Украиной областей России. В январе ВСУ неоднократно (1, 2, 3, 4, 5, 6) наносили удары по объектам критической инфраструктуры в оккупированных частях Донецкой и Луганской областей. Как минимум четырежды была повреждена энергетическая инфраструктура Брянской области (1, 2, 3, 4), как минимум дважды – Белгородской (1, 2) и Курской областей (1, 2).
В CIT отмечают, что возможность нанесения заметного ущерба российской энергетике упирается прежде всего в наличие достаточного количества средств поражения. Аналитики считают, что сегодня у Украины нет нужного количества средств, чтобы нанести российской энергетике урон, хоть сколько-то сопоставимый с уроном украинской энергетике.
Эксперты напоминают, что с конца осени 2025 года было много заявлений с украинской стороны о массовом производстве крылатых ракет "Фламинго", которые по своим заявленным характеристикам представляют серьезную угрозу для потенциальных целей: дальность их полета достигает трех тысяч километров, а боевая часть может весить тонну. Для сравнения: вес боевой части у российских ракет "Искандер" и "Кинжал" варьируется в пределах 480–700 килограммов, у ракет "Калибр", "Циркон" и Х-101 боевая часть весит 400 килограммов, а у ракет Х-59 и Х-69 – 300 кг.
По состоянию на начало октября 2025 года компания Fire Point заявляла о производстве 2–3 ракет ежедневно (40–60 в месяц), а уже к концу месяца планировала производить семь ракет ежедневно или больше 200 ракет ежемесячно. При этом, как отмечают в CIT, аналитики, по неизвестным для них причинам, до сих пор практически не видят боевого применения этих ракет.
Беспилотники, добавляют эксперты, позволяют эффективно наносить удары лишь по приграничным районам, поскольку дальность их полета ограничена. К тому же, чем дальше летит БПЛА, тем меньше его боевая часть и тем меньший урон он способен нанести цели. "Если же мы представим, что у Украины все же внезапно появятся те сотни "Фламинго" в месяц, тогда можно будет ожидать изменений", – говорят в CIT.
Джон Хелин считает, что с сегодняшними средствами поражения на вооружении ВСУ вывод из строя всей энергосистемы Москвы выглядит крайне маловероятным. У столицы РФ многоуровневая система ПВО, расстояние даёт России больше времени на обнаружение и перехват украинских БПЛА, а энергосистема города устроена так, что повреждение отдельных объектов не приводит к мгновенному коллапсу всего электроснабжения, объясняет эксперт.
При этом он отмечает, что Украина сегодня способна вызывать локальные перебои с энергоснабжением в приграничных районах, однако в вопросе ударов по энергетике она ограничена политическими факторами больше, чем Россия, поскольку зависит от западных партнеров, которые, в свою очередь, могут выразить недовольство в связи с украинскими ударами по сугубо гражданским объектам.
Если мы представим, что у Украины все же внезапно появятся сотни "Фламинго" в месяц, тогда можно ожидать изменений
Впрочем, считает Хелин, главную роль в этом вопросе все же играют технические возможности, а не отсутствие политической воли. В течение этого года Украина показала готовность наносить удары по целям, которые могут считаться политически чувствительными, и её союзники со временем стали более терпимо относиться к подобным атакам, отмечает он. При этом эксперт считает, что Украине будет сложно превратить удары по энергетическим объектам России в устойчивую и системную кампанию.
"В этом контексте продолжение ударов по военной инфраструктуре может оказаться более эффективным с точки зрения подрыва способности России вести войну, чем атаки на гражданскую инфраструктуру", – объясняет он.
Насколько эффективны атаки на энергетическую инфраструктуру?
Джон Хелин считает, что с точки зрения физического ущерба российская кампания выглядит эффективной. Она действительно разрушает отдельные элементы украинской энергетической системы и подталкивает энергосеть к более фрагментированному и менее устойчивому режиму работы, этот эффект реален и нагляден, считает эксперт.
Менее очевидной, по мнению аналитика, остается политическая сторона российской ударной кампании: разрушение инфраструктуры само по себе не означает автоматического принуждения общества к капитуляции, объясняет он.
"Воздействие на мораль и политическую волю непредсказуемо, оно зачастую значительно слабее, чем предполагают атакующие. Влияние на военную промышленность также смягчается за счёт резервного электроснабжения и приоритизации, даже если это всё равно приводит к неэффективности и дополнительной нагрузке. По сути, это тот же самый разговор, который ведётся уже несколько зим подряд, просто сейчас украинская энергосистема испытывает куда более сильное напряжение".
Тем не менее, считает Хелин, эти удары могут вписываться в более широкий вопрос устойчивости Украины, а не выступать самостоятельным "спусковым крючком" для определенных решений. Продолжающиеся каждую зиму атаки создают постоянное фоновое давление на государство, экономику и общество, говорит он. Однако война не закончится потому, что ущерб от российской ударной кампании превысит некий невидимый порог.
"Переговоры и решения о продолжении войны носят политический характер и зависят от множества факторов: от ситуации на поле боя и внешней поддержки Украины до восприятия происходящего руководством и общественных настроений. Удары по энергетике формируют эту среду, но сами по себе её не определяют", – говорит эксперт.
Если война продолжится до следующей осени и при этом не произойдёт существенных изменений в способности России вести боевые действия, Украина может оказаться перед выбором: еще одна тяжелая зима или политические уступки, считает Хелин. Однако, отмечает он, эти решения относятся к достаточно далекому будущему и зависят от множества других обстоятельств. До сих пор украинцы предпочитали пережить зиму и удары, но не идти на уступки, напоминает эксперт.
"С украинской стороны стола переговоров сложнее представить, каким образом ответные удары могли бы заставить Россию прекратить ударную кампанию. Российское государство неоднократно демонстрировало высокую терпимость к гражданским потерям. Многие украинцы, очевидно, возлагают ответственность за отключения на Россию, и многие российские граждане, вероятно, будут винить в перебоях Украину, а не собственные власти.
Сложнее представить, каким образом ответные удары могли бы заставить Россию прекратить ударную кампанию
Поэтому украинские удары, скорее всего, направлены не столько на немедленное прекращение российской кампании, сколько на наказание и повышение цены за российские удары, а также на отправку определенного сигнала. Этот сигнал важен и внутри страны, чтобы показать, что атаки не остаются без последствий, и на международной арене, чтобы не возникало ощущения беспомощности, даже если в краткосрочной перспективе он не влияет на решения, принимаемые в Москве".
В CIT соглашаются с оценкой целесообразности украинской кампании ударов по энергетике России и оккупированных регионов, которую дает Хелин: "Сложно представить, что страдания жителей Белгородской области могут как-то повлиять на военную политику Кремля. Исходя из этого, ещё более странными кажутся украинские удары по энергосистеме на оккупированных территориях: на проблемы жителей оккупированных территорий Владимиру Путину тем более наплевать.
Таким образом, стратегия ответных ударов не даёт Украине желаемого результата. При этом с правовой точки зрения такая украинская стратегия ничем не отличается от российской, тем самым уравнивая жертву и агрессора в глазах не вдающихся в подробности наблюдателей, например, из стран "глобального Юга", и вредит имиджу Украины, ограничивая ее дипломатические возможности", – резюмируют аналитики.
