Ссылки для упрощенного доступа

Комедия в Кремле. Разговор с режиссером фильма "Смерть Сталина"


"Я за всю свою жизнь ничего подобного не видел! Вооруженная полиция пришла запрещать комедию!" – кинокритик газеты "Гардиан" Питер Бредшоу показывает на экране огромную фотографию: двое хмурых полицейских входят в московский кинотеатр "Пионер", осмелившийся показать лишенный прокатного удостоверения фильм "Смерть Сталина". Сидящий рядом режиссер Армандо Ианнуччи говорит, что ситуация напоминает ему те самые времена, о которых он снял картину: даже в 40-е и 50-е годы ходили анекдоты про Сталина и про Берию, и люди, рискуя своей жизнью, рассказывали их, потому что смех позволяет сохранять свободу.

Показом "Смерти Сталина" завершается кинофестиваль в Роттердаме, и Армандо Ианнуччи встречается со зрителями. Он следит за новостями из России, знает, что Никита Михалков назвал фильм лишенным художественных достоинств, и о решении Киносоюза подать в суд на Министерство культуры. Знает он и о том, что москвичам, которые успели посмотреть его фильм, он понравился. Отвечая на обвинения, которые выдвигают против него российские чиновники, Ианнуччи говорит, что снимал комедию не о России, а лишь об обитателях Кремля. "Мой фильм высмеивает политиков, а не народ".

Перед большой встречей со зрителями Армандо Ианнуччи расспрашивают пятеро кинокритиков, в том числе корреспондент Радио Свобода.

Армандо Ианнуччи
Армандо Ианнуччи

Фильм начинается с того, что приходится заново исполнять концерт, чтобы записать его по требованию Сталина. Это правда?

Он оскорбляет политиков, но не оскорбляет народ

– Такое в самом деле было. Но не сразу перед смертью Сталина, а года за три до этого, и в действительности к записи пытались привлечь троих дирижеров. Один упал в обморок, другой был пьян, и я оставил только третьего, потому что знал, что зрители не поверят. Но они все равно не верят.

Что вас больше всего удивило в откликах на ваш фильм?

– То, что зрителей так много. Это ведь необычный фильм. В названии есть слова "смерть" и "Сталин", и это комедия, и в то же время не комедия... И мне приятно, что россиянам, которым удалось его посмотреть, он понравился. Они говорят, что фильм не оскорбительный. Да, он оскорбляет политиков, но не оскорбляет народ.

– А вы понимаете, почему российские власти так на него ополчились?

Внешний мир мы сделали реалистичным, а кремлевский – фарсовым

– Они говорят, что у него нет художественной ценности, так что его не нужно показывать! (Смеется.) Но один кинотеатр в Москве все-таки решился. Когда мы готовились к съемкам, я сразу сказал, что мы должны с уважением подходить к тому, что случилось с народом: тут не должно быть комедии, мы должны это показать без нарочитых ужасов, но и без легкомыслия. А комическое связано только с людьми в Кремле, с тем, как решения, которые они принимают, влияют на внешний мир. Внешний мир мы сделали реалистичным, а кремлевский – фарсовым. Фильм должен был выйти в российский прокат, его запретили за два дня до этого. Его видели журналисты, мы устраивали пресс-показы, я давал интервью. И российским журналистам, которые его смотрели, фильм понравился. Мне было приятно, что они спрашивали: "А где в Москве вы это снимали?" На самом деле мы снимали в Лондоне, но очень старались, чтобы все выглядело достоверно. Мы на пару дней ездили в Москву, изучали пейзажи и многое сумели реконструировать. Побывали на сталинской даче, в Кремле, смотрели на улицы, здания и постарались все воспроизвести как можно точнее. Мы начали снимать с похорон Сталина и сделали все, чтобы они выглядели достоверно.

– Фильм – сатира, но это подлинная история…

– Да, все в нем правда. Разумеется, диалоги мы придумали и хронологию изменили, потому что Берия был арестован, осужден и казнен только через три с лишним месяца после смерти Сталина.

– Что вас привлекает в сатирическом жанре?

– Мне нравятся комедии, в которых есть масштаб, крупная тема и можно показать людей, которые участвуют в истории на разных уровнях, людей наверху, которые всем управляют. Мне нравится фильм Терри Гиллиама "Бразилия", и я пересматриваю "Великого диктатора", фильм, снятый в 1941 году, и это, возможно, смешнейшие сцены у Чарли Чаплина – сцены в еврейском гетто, где комедия и драма идут рука об руку.

– Так и в вашем фильме: он смешной, но в то же время ужас диктатуры чувствуешь наяву.

– Вот такого эффекта я и хотел достичь, чтобы зрители ощущали смутное беспокойство, ведь с таким чувством люди и жили двадцать лет, опасаясь, что ночью их арестуют. Когда такое продолжается двадцать лет, ты не можешь жить в постоянной тревоге, ты занимаешься обыденными делами, но остается смутное беспокойство, и я хотел, чтобы зрители это ощутили. Но комедия всегда о предвкушении, это всегда подготовка к какому-то гэгу, ты не можешь предугадать, что за нелепость вскоре произойдет. Да, это и комедия, и драма, но я хотел, чтобы публика не просто смеялась, но и чувствовала эту тревогу.

– Как вы объясняете, что ваша политическая сатира так понятна в разных странах – и в Англии, и в США, и в России?

– Я стараюсь ее сделать универсальной. В этом фильме – это битва за престолонаследие, это то же самое, что "Пустая корона", "Игра престолов", "Крестный отец", "Клан Сопрано", исторические пьесы Шекспира, истории о том, кто победит, а кого убьют. В древнем Риме новый император первым делом думает, как убить своих братьев…

– Какой может быть сатира, например, на Трампа?

– Он сам себе сатирик, он человек из шоу-бизнеса, его больше всего заботит то, как он выглядит. Он выступает с "посланием к нации" и на следующий день говорит о своем рейтинге, и преувеличивает свой успех – рассказывает о толпах во время инаугурации и так далее. Так что он свой собственный сатирик. Он неглуп, он торговец, и ему это неплохо удается. Он продает сам себя 24 часа в день. И я думаю, что вы ошибетесь, если решите: "Ох, он идиот, он сделает что-то безумное на следующей неделе и исчезнет", это не так.

– Вы не стали бы снимать сатиру на Трампа?

Премьер-министр Медведев раздражен тем, что фильм запретили

– Я люблю вымысел, игровые фильмы, мне интересен художественный образ, а не публицистика. Я сейчас читаю книгу Майкла Вулфа "Огонь и ярость", и самая потрясающая вещь – когда на следующий день после инаугурации Трамп выступает с речью в ЦРУ. Это длинная, бессвязная речь, Вулф просто публикует стенограмму на пять страниц без единого комментария, и ты просто думаешь: "Ну и ну!" Это в своем роде произведение искусства, абсурдистская драма.

– Хорошо ли вы знаете историю Сталина и его окружения?

– Я люблю классическую музыку, особенно Шостаковича. Он впал в немилость, Сталину не понравилась его опера, и Шостакович решил, что ему конец. Ему тут же перекрыли всё, перестали исполнять. Есть замечательная книга Джулиана Барнса "Шум времени", где описано, как Шостакович ложился спать в одежде, у него уже были собраны вещи, он ожидал стука в дверь, но через два года понял, что за ним не придут. Меня потрясло, что можно написать "антисоветскую музыку", нарушив какие-то правила. Великолепные сатирические книги Джорджа Оруэлла были вдохновлены сталинизмом, тем, что происходило в СССР в 30–40-е годы. Но я окончательно решил снимать этот фильм, когда понял, что в западном кино вообще не отражена эта эпоха. Есть фильмы о советских шпионах, об СССР в 60–70-х, а если это 40-е годы, то это нацисты и Вторая мировая война. Может быть, дело в том, что Сталин был на стороне Великобритании, США и Франции в войне, и его предпочли не трогать.

– Вы подошли к этому сюжету как журналист?

– Я думаю, что несмотря на то, что это исторические события, они по-прежнему актуальны. Когда я заканчивал сериал "Вице-президент" для HBO, я решил снять фильм о современном диктаторе в Великобритании или Америке, стал читать биографии классических диктаторов – Мао, Сталина, Гитлера, и тут мне прислали этот французский комикс, и я немедленно понял: вот это правда, зачем что-то придумывать? Я интересовался диктаторами, потому что чувствовал, что с демократией что-то происходит неладное: появляются непредсказуемые кандидаты, авторитарные, националистические, ксенофобные движения, у нас произошел Брекзит, во Франции – Ле Пен, крайне-правые движения в различных европейских странах. И я стал размышлять, не возвращаемся ли мы в 1930-е годы в какой-то форме. Мы думаем, что демократия навсегда, но ведь любые выборы могут всё изменить.

– Есть современный диктатор в России – Владимир Путин и его министр культуры – Владимир Мединский, запретивший ваш фильм. Подходят ли они для сатиры?

Путину приходится всякий раз раздеваться до пояса за три недели до выборов

Да, и мне сказали, что идет своего рода война, потому что премьер-министр Медведев раздражен тем, что фильм запретили, потому что теперь министерство выглядит нелепо. Впервые Киносоюз подает на министерство культуры в суд за цензуру, потому что цензура запрещена российской конституцией. Так что там идет какая-то борьба, но я не знаю подробностей. Я знаю, что было сатирическое шоу, которое не понравилось Путину, так что он прикрыл весь телеканал. Но посмотрите на Трампа: когда Алек Болдуин начал пародировать его в Saturday Night Live, Трамп тут же стал твитить, что это скверное шоу с низкими рейтингами. И после этого он начал говорить, что следует отбирать лицензию у таких каналов, как NBС, где шло это шоу. Всегда нужно с опаской относиться к политикам, у которых нет чувства юмора или которые не выносят, когда их вышучивают.

– Находите ли вы Путина смешным?

– Я никогда не изучал его столь пристально. Я думаю, что его пиар-кампания весьма забавна, ведь ему приходится всякий раз раздеваться до пояса за три недели до выборов. (Смеется.)

– Было ли чувство юмора у Сталина?

– Он обожал американские вестерны. Думаю, что его чувство юмора было довольно садистским и ему нравилось измываться над своими товарищами, членами президиума. Вы видите это в начале фильма, и так происходило чуть ли не каждую ночь: он собирал их всех, напаивал, затевал разговоры в надежде, что они ляпнут что-нибудь в подпитии. Прислуга получила инструкцию разбавлять ему водку, так что он оставался трезвым, и часа в 2 ночи он включал фильм, зная, что в 8 утра им нужно идти на работу. Он заставлял Хрущева танцевать. Я хотел вставить это в фильм, но не было подходящего места – иногда они танцевали друг с другом! Представьте, все эти мужчины танцуют под музыку, которую он ставил, и это был единственный момент, когда они могли что-то сказать друг другу шепотом, поделиться секретами в танце. Все пленки были из Америки, на английском языке, так что рядом с экраном стоял переводчик. Один из этих переводчиков плохо знал английский, так что он учил диалог наизусть и просто произносил реплики вовремя. Был другой переводчик, который описывал то, что происходило на экране: "А теперь кучера убили!" И ему говорили: "Да мы видим, не объясняй".

– До начала съемок вы уже думали о Стиве Бушеми и других актерах?

– Я предпочитаю проводить кастинг как можно раньше, чтобы сразу знать, кто кого играет, и учитывать это в сценарии. Я начал с Берии и очень хотел, чтобы эту роль сыграл Саймон Рассел Бил, он известен в Великобритании как классический шекспировский актер, он редко снимается в кино. Мы ведь не очень хорошо знаем, кто такой Берия, и мне понравилась идея малоизвестного актера на экране. Берия очень сконцентрированный, закрытый. Так что в противовес для Хрущева я хотел кого-то яркого, комичного, но в конце становящегося более сдержанным, поэтому я выбрал Стива Бушеми. Он сначала является как клоун в пижаме, а в конце велит дочери Сталина заткнуться. Затем я подумал, кого поставить между ними – наследника, который не сможет справиться с этой ролью, – и я выбрал Джеффри Тэмбора на роль Маленкова, он великолепный актер. Ко всему прочему я хотел, чтобы у меня был набор актерских стилей. Так что был театральный актер Саймон, киноактер Стив и Джеффри – который известен по телесериалам. Мы собрались в маленькой комнате и две недели репетировали. Обычно такое делается на съемочной площадке, но я решил, что у нас мало времени и нет смысла репетировать среди декораций, где 150 человек стоят вокруг и смотрят на часы, пока вы оттачиваете реплики. Так что к первому дню съемок все уже были знакомы и готовы к работе.

Армандо Ианнуччи и его актеры на фестивале в Торонто
Армандо Ианнуччи и его актеры на фестивале в Торонто

– К тому же тут оказались рядом американские и британские актеры…

– Да, и множество акцентов. Даже ирландский и шотландский в конце. Я специально хотел, чтобы это не был русский акцент, который выглядел бы искусственно. И за это меня благодарили российские критики: спасибо, что вы не сделали русский акцент. Советский Союз был империей с различными регионами и национальностями, Сталин и Берия были грузинами и говорили по-русски с акцентом, вот я и хотел, чтобы английский язык звучал по-разному.

– Кто ваш любимый персонаж российской истории? Может быть, самый комичный?

– Хрущев, который стучал ботинком? Есть прекрасная история о том, как Хрущев приехал в Америку, когда Никсон был вице-президентом при Эйзенхауэре, и Хрущев хотел поехать в Диснейленд, но ему не разрешили, и он совершенно взбесился, что его не пускают в Диснейленд. Он был как ребенок, но ребенок с ядерной кнопкой.

8 февраля министр культуры России Владимир Мединский объявил, что выдача прокатного удостоверения фильму "Смерть Сталина" зависит от итогов проверки прокуратуры. А Русская православная церковь охарактеризовала фильм как "очередной плевок в российскую историю" и назвала его "нацистским по своей идеологии". Запрет фильма поддержал глава отдела внешних церковных связей РПЦ МП митрополит Иларион (Алфеев).

Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

Рекомендованое

XS
SM
MD
LG