Окружной суд Варшавы удовлетворил запрос Украины об экстрадиции российского археолога Александра Бутягина, который обвиняется украинскими властями в частичном разрушении археологического памятника в аннексированном Крыму. Решение суда первой инстанции не означает немедленной экстрадиции – защита уже заявила, что будет обжаловать его и добиваться отмены в суде высшей инстанции. Бутягин остается под стражей в Польше.
Александр Бутягин – заведующий сектором античной археологии Северного Причерноморья Отдела античного мира Эрмитажа. С 1999 года он руководит археологической экспедицией, которая исследует античное городище Мирмекий на территории современной Керчи. Дело против Бутягина связано с его участием в раскопках в Крыму после 2014 года, когда Россия аннексировала Крым. Власти Украины считают эти раскопки незаконными, поскольку они осуществляются без разрешения Киева. Бутягин подозревается в частичном разрушении объекта культурного наследия и причинении ущерба на сумму свыше 201,6 млн гривен (4,8 млн долларов). По этому обвинению в Украине ему грозит до пяти лет лишения свободы.
Александр Бутягин был задержан по запросу Украины в декабре прошлого года в Варшаве, где находился проездом после выступления с лекциями в странах Западной Европы. МИД России заявил протест, назвав дело против него "политическим, лишенным каких-либо правовых оснований". В заявлении отмечается, что Бутягин является "археологом с мировым именем" и "занимается исследованиями на Керченском полуострове уже несколько десятилетий".
С точки зрения нарушения правил проведения раскопок всё очевидно, и этого никто не отрицал
На заседании окружного суда в Варшаве, который разрешил экстрадицию Бутягина в Украину, побывал журналист Антон Наумлюк, много лет работавший в Крыму, в том числе и после аннексии полуострова Россией. Он поделился с Радио Свобода своими впечатлениями.
– Насколько, исходя из обнародованных на суде материалов дела, обоснованны, на ваш взгляд, обвинения в адрес Бутягина именно в уничтожении археологических памятников?
– Мне кажется, что здесь есть двойственный момент. С одной стороны, никто не отрицает, что Бутягин занимался раскопками без разрешения украинской стороны и тем самым нарушал и украинское законодательство, и международное право, которое исходит из того, что Крым остаётся украинским. А значит, все раскопки, в том числе археологические, должны быть согласованы [с властями Украины] – за исключением так называемых "спасательных" или "охранных" археологических работ, которыми, судя по всему, Бутягин не занимался.
Поэтому с точки зрения нарушения правил проведения раскопок всё очевидно, и этого никто не отрицал. Сам Бутягин в интервью, которые он дал после заключения под стражу в Польше, также это признавал.
Другое дело, что статья о нарушении правил проведения археологических работ по украинскому законодательству не предусматривает тюремного заключения – только штрафы или ограничение свободы. Поэтому использовать её для экстрадиции было бы невозможно. Вероятно, именно поэтому украинская сторона выбрала более жёсткую статью – о разрушении памятников. Эта статья и в Украине, и в Польше уже предусматривает в качестве наказания и лишение свободы.
Статья о нарушении правил археологических работ по законам Украины не предусматривает тюремного заключения. Украина выбрала более жёсткую статью — о разрушении памятников
– В чём здесь возникают юридические сложности?
– Есть несколько нюансов. Во-первых, доказать умысел на уничтожение памятников будет крайне сложно. Всё-таки Бутягин – профессиональный археолог, и вряд ли он занимался раскопками с целью разрушения. Но украинская сторона использует другую интерпретацию, согласно которой сам факт раскопок без разрешения делает для украинской археологии памятник непригодным для дальнейшего использования в научной работе. Соответственно, с точки зрения Украины, такой памятник считается уничтоженным. На мой взгляд, в этом есть определённая юридическая казуистика, но такая позиция существует. Суд фактически согласился с этой интерпретацией. Он решил, что сомнения в ней менее убедительны, чем аргументы украинской стороны в её пользу. Поэтому ситуация остаётся неоднозначной: с одной стороны, есть основания говорить о нарушении закона, с другой – многое упирается в трактовку. Посмотрим, что скажет апелляционная инстанция.
– Правильно ли я понимаю, что возможность экстрадиция Бутягина появилась потому, что статья о разрушении памятников есть и в польском, и в украинском уголовном законодательстве?
– Да, это одно из ключевых условий. Уголовное преследование должно соответствовать законам обеих стран. В Польше ответственность за разрушение памятников закреплена в отдельном законе, в Украине – в уголовном кодексе. Суд в Польше оценивает обоснованность обвинений, но не рассматривает дело по существу. Он проверяет, достаточно ли материалов для предъявления обвинения. А уже вопрос вины должен решать украинский суд. В данном случае основным документом было подозрение Бутягину, опубликованное крымской прокуратурой в 2024 году, где подробно описаны эпизоды и основания для обвинения. То, что он работал в Крыму после 2014 года, никто не оспаривает.
Экстрадиция возможна только в случае, если уголовное преследование соответствует законам обеих стран
– Какими могут быть основания для отказа в экстрадиции?
– Экстрадиция может быть отклонена, если есть риски для жизни и здоровья человека – например, из-за условий содержания или общей ситуации в стране. Польша, например, часто отказывает в экстрадиции в страны с жёсткими условиями содержания, авторитарные государства. Экстрадировать в страны, где существует смертная казнь, просто запрещено. В деле Бутягина защита как раз указывала на плохие условия в украинских СИЗО, затянутость судебных процессов и военный контекст, который несёт риски для жизни и здоровья.
– Все эти аргументы выглядят достаточно весомыми. Как вы считаете, почему суд всё же принял решение в пользу экстрадиции?
– Честно говоря, перед заседанием суда мне казалось, что решение будет противоположным – ведь есть прецеденты отказов по аналогичным причинам в Чехии, Финляндии и других странах. И упор делался на то, что в Украине идёт война, что несёт риски для жизни и здоровья людей. Причем это касалось даже обвиняемых в самых серьезных преступлениях. Но судья счёл такие доводы недостаточными. Мне кажется, здесь сыграл роль и политический контекст, а не только юридическая сторона дела.
Судья Дариуш Любовский долгое время был единственным судьей, который рассматривал экстрадиционные дела, в том числе и по европейскому ордеру на арест. И иногда принимал решения, выходящие за рамки чисто формального подхода. Например, он отказывался выдавать подозреваемых, ссылаясь в том числе на концепцию "справедливой войны", которая может оправдывать неправовые действия. Так, Любовский не разрешил экстрадицию в Германию подозреваемого в подрыве газопровода Nord Stream Владимира Журавлева и обосновал это тем, что во время "справедливой войны" нельзя преследовать за действия против противника. Он же не разрешил выдачу Беларуси основателя издания NEXTA Степана Путило. Это в какой-то степени политические решения. И в этом случае, возможно, его решение тоже отражает определённую последовательность Любовского в подходе к подобным делам.
Комплекс "Новый Херсонес", к которому тоже мог иметь отношение Бутягин, заслуживает более пристального внимания, чем Мирмекий
– Как вы оцениваете общее состояние археологических памятников в Крыму сейчас, после 12 лет аннексии полуострова Россией?
– На мой взгляд, ситуация не просто плохая, а катастрофическая. Я лично наблюдал разрушение Ханского дворца в Бахчисарае под видом реставрации – фактически это было уничтожение памятника. При строительстве трассы "Таврида" пострадало огромное количество археологических объектов. Охранные раскопки проводились в спешке, и их качество вызывает серьёзные сомнения.
– Есть более серьёзные случаи, чем те, в которых обвиняют Бутягина?
– Да. Например, строительство комплекса "Новый Херсонес" на территории Херсонеса Таврического. Это огромный археологический памятник, значительная часть которого ещё не исследована. И прямо на этой территории был построен масштабный комплекс. На мой взгляд, это нанесло куда больший ущерб, чем деятельность Бутягина в Мирмекии. При этом Бутягин, насколько я понимаю, имел отношение к этому проекту – через участие в археологической комиссии Эрмитажа. И если говорить о реальном ущербе, то, возможно, именно этот эпизод заслуживает более пристального внимания, – считает журналист Антон Наумлюк.
На своей странице в Facebook Антон Наумлюк также отмечает, что окончательное решение по запросу Украины об экстрадиции Александра Бутягина должен принять Вальдемар Журек – министр юстиции Польши, который одновременно является генеральным прокурором страны. У Журека конфликт с судьей Любовским, посчитавшим, в частности, политически мотивированным уголовное преследование бывшего министра юстиции Збигнева Зёбро и его заместителя Марцина Романовского, подозреваемых в махинациях с Фондом правосудия и многих других преступлениях. Любовский был уволен с поста главы отдела международного судопроизводства окружного суда Варшавы, но ему было разрешено довести до конца несколько дел, включая дело об экстрадиции Александра Бутягина.
