В России появилась новая категория граждан - "лишенцы", как после революции 1917 года. Сначала иноагенты, а теперь и все эмигранты с политическими административными и уголовными статьями становятся гражданами второго сорта: они не могут распоряжаться собственностью и деньгами в России, пользоваться банковскими приложениями и Госуслугами, менять загранпаспорт и получать консульские услуги. Фактически, речь идёт о гражданской смерти. Закон об ограничении в правах уехавших россиян был принят Госдумой РФ в конце июля, а 4 августа его подписал президент России Владимир Путин.
Насколько эффективны эти меры для подавления инакомыслия, как далеко зайдут репрессии, и существует ли ещё в России право собственности – обсудим с историком и публицистом Максимом Кузахметовым, правозащитницей Анастасией Бураковой и главным редактором издания "Новая Газета. Европа" Кириллом Мартыновым.
Что объединяет людей, попадающих под действие нового дискриминационного закона, принятого в России, рассуждает петербургский историк и журналист, ведущий цикла интервью с иноагентами на канале "Ищем выход" Максим Кузахметов:
Большинство иностранных агентов не собираются сдаваться или капитулировать, каяться и просить прощения
-Все люди, безусловно, очень разные, но их объединяет то, что они остаются непримиримыми. Их сложно запугать, им невозможно угрожать. Все, с кем я общался в рамках своей программы, не изменили свою позицию. Закон об иноагентах, принятый несколько лет назад - это совершенно не то же самое, что новый закон, который ещё более ужесточился. Явно будет ещё какая-то эволюция этого закона в худшую сторону. Но большинство иностранных агентов, с которыми я знаком, остаются на своих позициях - они не собираются сдаваться или капитулировать, каяться и просить прощения.
-Тогда в чем, собственно, суть этого законодательства? Если люди не меняются, если они продолжают свою "подрывную деятельность", по-прежнему занимаются "грехом свободомыслия"?
Максим Кузахметов
-Одна из версий - власть распространила эту практику и ввела клеймо "врага народа", чтобы от нас отшатнулись наши зрители, слушатели и читатели. Может быть, в какой-то степени эта задача была решена. Более глобальная задача - заткнуть рот, заставить каяться и искать какой-то способ примирения с Кремлём, - достигнута не была. Возможно, на каком-то этапе найдётся тот, кто приедет обратно, будет плакать, будет проситься, будет говорить, что осознал. Мы знаем, что есть люди, которые умудрились оспорить этот статус иноагента, и мы не знаем, как они об этом договаривались. Наверное, Кремлю очень важно, чтобы было публичное покаяние, чтобы человек приехал в Москву, перешёл на Первый канал, на Россию, на НТВ. Такой человек явно появится, но пока его нет.
Смотри также
"Юридическая фикция". Соцсети – о выставке про "иноагентов"
-Есть ли представление о том, как формируются списки иноагентов, которые появляются каждую пятницу, видна ли в этом какая-то система?
-Никакой закономерности мы обнаружить не смогли. Я интересуюсь этой темой достаточно подробно последние три года, после того, как сам оказался в этом реестре. Никакой закономерности не видно: иногда власти принимают совершенно необъяснимые решения и, наоборот, есть люди, которые по удивительному стечению обстоятельств до сих пор не объявлены иностранными агентами и не включены в реестр террористов-экстремистов. Поэтому о том, чем руководствуются в Кремле, Росфинмониторинге и Минюсте, можно только гадать. От чего всё это зависит, мы не знаем, - говорит Максим Кузахметов.
Правозащитница и основательница проекта "Ковчег" Анастасия Буракова считает, что несмотря на многочисленные репрессивные законы, принятые в последние годы в России, новый документ можно назвать одним из самых дискриминационных:
По сути, человек, имея гражданство, остаётся лицом без гражданства
-Подобное беспрецедентное ограничение прав – это нечто новое для России. Мы видели такое в Беларуси. Например, сейчас белорусы лишены возможности получить консульские услуги или какие-либо документы в другие страны, нужные для проживания за границей, также они не могут обновить паспорт. Сейчас то же самое, видимо, по белорусской модели, приняли и в России. По сути, человек, имея гражданство, остаётся лицом без гражданства. Тем самым он не попадает ни под какие конвенции о людях без гражданства, об апатридах, но лишается любых документов из страны своей гражданской принадлежности.
Анастасия Буракова
Думаю, что основная цель российских властей была в том, чтобы дотянуться до людей, до которых они не могут дотянуться физически. То есть человек уже живёт за границей, может более-менее свободно высказываться, может выходить на антивоенные акции, может критиковать действия Кремля, но физически его никак не сцапать. Его невозможно привлечь к административной ответственности, привести показательно в суд, нельзя посадить в СИЗО по какой-нибудь из статей военной цензуры. Поэтому они задумались о том, как достать этих людей и заставить их молчать. Кремлю нужно показать, что вокруг политики Владимира Путина, вокруг милитаризма, вокруг репрессий есть единение, и не должно звучать каких-то голосов против.
Из-за границы они звучат громче, они звучат без опаски, в отличие от голосов людей, которые остаются внутри страны, потому что у них есть реальные риски лишения свободы. В этой части закон наказывает тех, кто уже высказывался и преследуется в уголовном или административном порядке по политическим статьям, либо тех, кто хотел бы высказаться, хотел бы выйти, но не станет этого делать. Теперь люди будут бояться лишиться любых документов из страны проживания. Я напомню, что россиянам, которые попадают под действие этого закона, нельзя будет их сделать ни по доверенности в России, ни получить в консульских учреждениях. По сути, человек остается отрезанным от любого документирования страны, гражданином которой он является, - говорит Анастасия Буракова.
Смотри также
"Налог на бегство из Рейха". Соцсети – о борьбе властей с уехавшимиПо новому закону, ограничения коснутся граждан, уклоняющихся от уголовного наказания и находящихся за пределами России. Также под действие закона попали люди, уже привлечённые к административной ответственности за нарушения закона об иноагентах, призывы к нарушению территориальной целостности РФ, призывы к введению санкций против России, за дискредитацию Вооруженных сил РФ или участие в деятельности нежелательной организации.
В истории России - это не первый случай, когда государство наказывает граждан за их политическую позицию и ограничивает их в правах: в 1850–1851 годах император Николай I лишил российского подданства и всех прав состояния писателя и публициста Александра Герцена за отказ вернуться в Россию из европейской эмиграции.
Об исторических параллелях российских политических гонений рассуждает главный редактор "Новой газеты Европа" Кирилл Мартынов:
Герцену был вынесен заочный приговор, как сейчас всё это массово выносится против наших общественных деятелей и журналистов
-Нам важно сфокусироваться на фигуре Александра Герцена, потому что мне кажется, что для русской истории это довольно недооцененная личность. Его вписали в школьную советскую и постсоветскую программу, поставили в ряд с другими литературными критиками, но, по-моему, довольно немного людей в нашей стране всерьез читали его опус "Былое и думы". В нём Герцен уже в поздние годы своей жизни подводит итоги своего жизненного пути. Для нас больше всего интересно то, что происходило в 1850 году. К тому моменту Герцен уже около полутора лет находился в эмиграции. Тогда развернулись довольно примечательные события, потому что империя провела специальный уголовный суд в Петербурге.
Кирилл Мартынов
По сути, Герцену был вынесен заочный приговор, как сейчас всё это массово выносится против наших общественных деятелей и журналистов. Тогда империя постановила, что она лишает Герцена вообще всех прав на территории Российской империи. Его лишили дворянства, возможности быть отцом для своих детей в юридическом отношении, арестовывали его имущество, которое, в том числе, принадлежало членам его семьи. Также империя запретила Герцену возвращаться, назвав его "вечным изгнанником". Он действительно никогда не вернулся в Россию и остался этим "вечным изгнанником".
Наверное, он понимал, на что он идёт, и много размышлял об этом сразу после отъезда. Но Российской империи пришлось вернуть Герцену замороженные средства: в этом ему помог парижский банкир Джеймс Ротшильд. Он переиграл царское правительство на финансовом поле и заставил Петербург выплатить долг с процентами. Нам остро не хватает Герцена не только в силу его интеллектуального значения. К сожалению, у нас маловато людей с наследственными состояниями, которые способны строить независимые медиа в изгнании на "отбитых" у империи деньгах, - полагает Кирилл Мартынов.