Ссылки для упрощенного доступа

В Петербурге в возрасте 98 лет скончался Даниил Гранин - кажется, тот случай, когда слова "патриарх советской литературы" не будут штампом.

Павел Пряников:

Даниил Гранин умер. Великий человек. Прям плакать хочется, и плачу(( Вечная память

Марина Королёва:

Детали всегда поражают меня гораздо больше, чем так называемое "главное".
Я знала, что Гранин - псевдоним, но не помнила настоящей фамилии. Так вот, настоящая фамилия Даниила Гранина - Герман.
И умер он в одном городе в один день со Светланой Кармалитой - женой Германа, матерью Германа.
И это поразительно, на самом-то деле.

Борис Вишневский:

Ушел Даниил Гранин. Один из немногих оставшихся великих.
Он принадлежал одновременно и нам, и истории.
Теперь он - только в истории.
Нам, его читателям и ученикам, остались его книги и память о нем.
Много лет назад я писал выпускное сочинение в школе по "Иду на грозу". В мае, когда мы последний раз виделись с Даниилом Александровичем, он оставил мне автограф на этой книге...
Светлая память...

Сергей Шаргунов:

Он говорил и писал о том, что человек - это тайна.
В его героях-ученых, торопящих будущее, было что-то от героев древнерусских летописей, на самих этих повестях-жизнеописаниях лежал житийный отсвет.

Виталий Максимов:

Даниил Александрович ответил на третий после вечных "что делать?" и "кто виноват?" русский вопрос, который задал писатель Василий Шукшин,- "что же с нами происходит?" РАСЧЕЛОВЕЧИВАЕМСЯ...Современная наша жизнь, к сожалению, часто подтверждает этот ответ...

Ольга Демченко:

Этот человек был не просто писателем и солдатом, он был Гражданином великого города, который любил преданно, яростно и навсегда. Давайте сегодня вспомним не только его книги и жизнь. Давайте вспомним его выступление в Бундестаге. Это был 2014 год.

Его речь была беспощадной. Он не говорил, как этого ожидали некоторые в бундестаге, об историческом примирении немцев и русских, об уроках прошлого и преодолении тоталитарного наследия в Германии или в России. Его попросили рассказать о блокаде, и он рассказал, поведав притихшим депутатам о чудовищных буднях блокадников, оставшихся на 900 дней не только без топлива и продовольствия, но и без воды, канализации, электроэнергии и отопления.

Гранин приводил шокирующие подробности. Рассказал, например, об одной матери, которая не стала хоронить своего умершего от голода трехлетнего ребенка, а положила маленький трупик на мороз между окнами и каждый день отрезала от него по кусочку, чтобы сохранить жизнь хотя бы 12-летней дочери.

А сам Гранин во время блокады Ленинграда был на фронте - всего в нескольких шагах от города. Он рассказал, что в его окопе вздрагивала земля, когда Ленинград бомбили или обстреливали из дальнобойных орудий. Из траншеи были видны и пожары. Дома горели сутками, поскольку воды в городе не было, и тушить их было нечем.

Давайте никогда не забудем!

Катерина Гордеева:

Накануне мне приснился сон: приезжает Гранин на "Диалоги", а я -- бах! -- в ноги ему. И руки целую. А он сердится: "Ты что с ума сошла, а ну-ка встань!".
Ну в общем, он приехал. Мы поболтали. Он отлично пару раз надо мной посмеялся.
А потом так вышло, что мне надо было держать микрофон под определенным углом. И все "Диалоги" я простояла перед ним на коленях.
Я стояла и думала... Да нет, ни черта я не думала. Я его рассматривала. И старалась запомнить.
Вечная память, Даниил Александрович.

Даниил Коцюбинский:

Сам того не ведая, Даниил Александрович Гранин сыграл в моей жизни во многом определяющую роль.

Начать с того, что мои родители назвали меня в честь него - и не только под впечатлением романа "Иду на грозу", который вышел и прогремел незадолго перед тем. Гранин был для них символом Города. Таким Даниил Гранин стал и для меня. Именно он казался мне человеком, олицетворяющим собой всю петербургскую (в ту пору ленинградскую) память о XX столетии - во всём её величии и трагизме. И не только потому, что у него была столь рельефная ленинградская биография и утвердившийся со времён Оттепели негласный статус "главного городского писателя". Гранин идеально совпадал с городом, в котором он жил, самим своим обликом - сдержанным и безукоризненно стильным. Печально ироничным выражением лица. Манерой говорить. Без аффектации, без фальши, всегда с глубоким и одновременно остро отточенным смыслом. И столь же глубоким чувством - я бы назвал это чувством гордой обречённости...

Гранин первым в СССР сумел прорвать стену казённой лжи о Блокаде. Написанная им вместе с А.М. Адамовичем и с трудом преодолевшая кордон советской цензуры (к слову, полный вариант так до сих пор и не вышел достаточным тиражом), "Блокадная книга" впервые донесла до общества единственно правдивую - то есть скорбную, а не лживую - героико-триумфальную - память о Ленинградском холокосте...

Гранин всегда был для меня хранителем незримых ключей от Великого города. Долгое время я - как, наверное, и многие петербуржцы - был убеждён в том, что знаменитая фраза, сказанная о Ленинграде - "Великий город с областной судьбой" - была впервые произнесена Даниилом Граниным. Так идеально вписывалась она в антимосковский гранинский протест - едва уловимый и в то же время не вызывавший ни у кого из нас ни малейших сомнений. И лишь позднее я узнал, что автор этой прекрасной и горькой строки - московский поэт Лев Озеров...

Но она для меня все равно оставалась гранинской!

Слава Рабинович:

Когда я познакомился с Граниным в Комарово, мне было 7 лет и я должен был идти в первый класс. Это было летом 1973 года. Даниилу Александровичу тогда было 54. Теперь мне 51, а ему было 98.

За свою жизнь я проезжал мимо его дачи на Озёрной улице в Комарово 100500 раз. Когда на велосипеде, когда на мопеде, когда на мотоцикле, когда на машине, когда на мотороллере... И даже если я не заезжал к нему, то, проезжая мимо, всегда посылал ему лучи уважения и любви.

А теперь его на даче нет. Нигде нет. Вся моя жизнь прошла при нём... А теперь его нет.

Да, ему было 98 лет. Но ведь живут же люди и до 100, и за 100!

Он был Почётным гражданином Санкт-Петербурга. Умер, потому что не захотел в этом звании быть в одном ряду с Матвиенко и Гундяевым. А должно было быть наоборот.

В "Российской газете" - некролог, написанный Павлом Басинским:

На днях в интервью одного писателя я прочел: "Даниил Гранин ничего не пишет". Вот уж поистине пальцем в небо! Как писатель он работал до последнего вздоха. Автор более пятидесяти книг, он мог бы ничего не писать в глубокой старости. Но, может быть, секрет его долголетия в том и заключался, что он работал до конца? Последний его роман, изданный в нынешнем году, был… о любви. "Она и все остальное" - так он называется.

Гранин был не только писателем, но и мыслителем. Выступая в немецком бундестаге в 2014 году, он сказал: "Надо уметь прощать, но надо уметь и помнить. Вспоминать про годы войны тяжело, любая война - это кровь и грязь. Но память о погибших миллионах, десятках миллионов наших солдат необходима".

Прощать, но помнить... Помнить, но прощать… Наверное, это главное, что завещал нам Даниил Гранин. Вечная память!

Большая подборка комментариев есть на странице "Эха Москвы в Петербурге". Вот, например, Яков Гордин:

Когда уходят эпохи, то они уходят не временем, а людьми. Закончилась эпоха людей, которые знали, что такое война, знали цену этой войны и победе в ней, знали цену той системе, которая, слава богу, ушла четверть века назад, которые знали этот процесс выхода из исторической трагедии на собственном опыте. Я больше не вижу вокруг таких людей. Само сознание, что Даниила Александровича Гранина, к которому можно было всегда обратиться и поговорить, который мог абсолютно честно сказать своё мнение по любому поводу, в том числе по актуально политическому поводу. Это сознание кризисности момента. Главное, что сделал Даниил Александрович, это даже не его общественные поступки, это не то, что под его руководством сделал фонд Лихачёва, а его книги. Даниил Александрович, что удивительно для его преклонного возраста, сохранил свежесть своего дарования. Более того, оно приобрело новое качество. И я думаю, главное, что произошло, это выход его книги «Мой Лейтенант». Это такой пример умения и желания сказать правду. Правду о войне и периоде после войны. Правду о том, что происходит с человеком в трагических и тяжёлых условиях, как общая трагедия калечит человека

Николай Александров на Ленте.ру рассуждает об эволюции писателя Гранина:

Сегодня, глядя на обширный корпус созданных им текстов, кажется важным не столько разговор о художественных достоинствах или, напротив, недостатках Даниила Гранина, сколько другое. Гранин, вне всяких сомнений, писатель советской парадигмы, советской ментальности, но в отличие от очень многих, он был автором развивавшимся. Он не останавливался, и в этом смысле его тексты — свидетельство его становления, в большей степени человеческого, нежели художественного — хотя как строго отличить одно от другого?

Для каждого, наверное, есть свои знаковые гранинские тексты, но некоторые из них уже отобраны временем. Из написанных в 50-60-е годы произведений: «Искатели», «После свадьбы», «Иду на грозу». Наверное, не случайно именно последнее стало столь популярным и даже вошло в советскую школьную программу. Позитивный романтизм и пафос делания, ощущение возможности перестроить мир — едва ли не главное здесь (несмотря на явную скованность советскими идеологическими рамками).

Вещи эти уже десятилетие спустя читались с известной долей скептицизма. Но к тому времени и сам Гранин двинулся дальше. Страшный опыт войны требовал осмысления, и результатом этого осмысления стала написанная с Алесем Адамовичем «Блокадная книга». И здесь, конечно, если сравнивать «Блокадную книгу», скажем, с «Записками блокадного человека» Лидии Яковлевны Гинзбург, чувствуется скованность, страх сказать всю правду, может быть, неосознанный, подсознательный, — но зато нет и казенного официоза «Блокады» Александра Чаковского.

Написанный в 1987 году «Зубр» (о судьбе биолога Николая Владимировича Тимофеева-Ресовского) стал еще одним знаковым текстом, попыткой осознания значимости «досоветского», утраченной, реликтовой, заповедной культуры, и, если угодно, еще одним шагом внутреннего освобождения, обретением другого зрения. Вот это другое, отстраненное, приближенное к жесткой объективности восприятие истории и своего участия в истории (в войне в первую очередь) стало главным в одном из последних произведений Гранина, автобиографическом романе «Мой лейтенант».

Не надо думать, что сегодняшний день увенчан только панегириками.

Александр Коммари:

Умер еще один подписант письма 42-х, одного из самых позорных документов в истории русской культуры.

А больше мне добавить как бы и нечего.

Татьяна Шабаева:

Когда-то, когда я ещё работала в "Литературной газете", взялась почитать гранинский "Заговор". Хорошо помню своё удивление от того, насколько это оказалась слабая, глупая, беспомощная и, что хуже всего, лживая книга. Что не помню, так это причину, почему о ней тогда не написала. То ли редакция не захотела такую рецензию, то ли мне самой было гадко и жалко писать такое о "книге фронтовика".

В Литгазете давно не работаю, но в этом смысле ничего не изменилось. И не нужна никому такая рецензия, да и неприятно было бы её писать. Но Гранин один из немногих в современной литературе, кто действительно оказал на меня влияние: основательно пригасил ученический пиетет перед творчеством фронтовиков.

Александр Маслов:

На 99-м году жизни умер песатель авторучкой, а по совместительству русофоб, врун и предатель Даниил Гранин.

Говорят о умерших либо хорошо либо ничего. Правильно - ничего кроме правды.

Владимир Стечкин:

Теперь ему власовцы из кремлевской ОПГ поставят монументы и назовут в его честь чего-нибудь.
Других слов у меня по этому поводу нет.

Андрей Новиков-Ланской:

Скончался Даниил Гранин. Я общался с ним лишь однажды, года три назад, ему было 95. Выпили по рюмке и разошлись. Хотел спросить о его роли в преследовании Иосифа Бродского - но не стал. И мне лучше деталей не знать, да и ему лишний раз лучше было не вспоминать. RIP.

Алексей Лапшин:

Ушедший Даниил Гранин был идеальным интеллигентом для российской власти. И для советской, и для нынешней. Всегда лояльный, но и без излишнего подобострастия. Когда нужно - поддержит. Когда назреет момент - выступит с конструктивной критикой. С нравственных позиций без словоблудия и очернительства выпукло обозначит проблему. Очень удобный моральный авторитет. Обтекаемый и совершенно безопасный. Можно любые ордена давать и памятники ставить. Молодым петушкам - наука.

Николай Троицкий:

Он прожил 98 лет, что само по себе - огромное достижение.
Фигура сложная, неоднозначная, противоречивая. Возможно, прожил он свою долгую и насыщенную жизнь не вполне безупречно. Но тут я буду резок. Кто из блоГГерской шелупони имеет право судить старика?! Кто из вас безупречен и свят?! Заткнитесь лучше. Особенно сегодня.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG