В Центре документальной фотографии музея имени Сахарова открылась выставка чешского фотографа Любомира Котека "Абсурдистан: повседневность застоя в Чехословакии. 1968-1989". Выставка проходит в рамках фестиваля "Блестящая изоляция: чехословацкая культура в подполье".
Накануне открытия экспозиции Любомир Котек дал интервью Радио Свобода.
– Представленный в Москве цикл ваших фотографий имеет и другое название: "Здесь была страна Гусака". Густав Гусак был президентом Чехословакии с середины 70-х и практически до распада Советского Союза. Он присутствует на некоторых ваших снимках – классический портрет партийного лидера, строго взирающего свысока. При этом ваши работы производят немного иное впечатление, они кажутся довольно ироничными.
– Честно говоря, я воспринимал процесс их появления как своего рода форму психотерапии. В 1968 году, когда состоялось вторжение войск Варшавского договора, мне было всего 10 лет. То есть моя юность пришлась на период зрелой "нормализации" – чехословацкого аналога застоя. Мне нужно было как-то врачевать собственные душевные раны, и я нашел способ: при помощи фотографий указывать на ложь - как в сказке Андерсена, я попытался показать, что "король-то голый!". Для этого было мало снимать лишь красные звезды, плакаты, призывающие принять участие в разнообразных съездах, или транспаранты к юбилеям Коммунистической партии Чехословакии. Нужна была реальная жизнь. Люди, стоящие в очередях перед пустыми магазинами, общение, быт. Это фотодокументация реального социализма.
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
– Где и когда были сделаны эти снимки?
– Они появились в период с 1982 по 1989 год. Их объединяет одна тема: символы коммунизма, самые характерные черты режима. Я начал снимать этот цикл в Словакии, куда меня пригласил близкий друг. Мы сели в машину и отправились в автомобильное путешествие. Поначалу я снимал прямо из окна машины, получилось своего рода road-movie в фотографиях. На улицах Словакии было даже больше коммунистических символов, чем в Чехии. По возвращении я сделал небольшую книжку из того, что получилось, и показал ее Анне Фаровой (чешская журналистка, теоретик фотографии. – РС). После подписания воззвания "Хартия-77" и увольнения из Музея декоративно-прикладного искусства она стала неформальным куратором нескольких выставок чехословацких фотографов в разных городах. Мои работы стали частью коллективной выставки, организованной в небольшом селении неподалеку от города Пльзень. Именно Фарова, которой я показал свои снимки, убедила меня продолжать работу над этим циклом. Она сказала, что однажды все это исчезнет, режим падет… Но никто из нас в то время этому не верил.
– Вы в то время профессионально занимались фотографией?
– Я работал фотографом в государственном Институте охраны памятников, в филиале Среднечешского края, и занимался созданием документации крепостей, замков, ценных экспонатов в них – всего того, что находилось под особой охраной.
– В то время кто-то знал, что вы снимаете не только памятники архитектуры?
– Друзья, конечно, знали, но я старался не показывать свои снимки незнакомцам. Мы все знали, что за нами следит служба госбезопасности, поэтому практически никогда и нигде не выставляли своих работ. Единственный раз я принимал участие в выставке в пригороде Пльзеня, а следующая выставка – уже персональная – у меня состоялась аж в 1989 году – еще до "бархатной революции", но незадолго до того, как она произошла.
Накануне открытия экспозиции Любомир Котек дал интервью Радио Свобода.
– Представленный в Москве цикл ваших фотографий имеет и другое название: "Здесь была страна Гусака". Густав Гусак был президентом Чехословакии с середины 70-х и практически до распада Советского Союза. Он присутствует на некоторых ваших снимках – классический портрет партийного лидера, строго взирающего свысока. При этом ваши работы производят немного иное впечатление, они кажутся довольно ироничными.
– Честно говоря, я воспринимал процесс их появления как своего рода форму психотерапии. В 1968 году, когда состоялось вторжение войск Варшавского договора, мне было всего 10 лет. То есть моя юность пришлась на период зрелой "нормализации" – чехословацкого аналога застоя. Мне нужно было как-то врачевать собственные душевные раны, и я нашел способ: при помощи фотографий указывать на ложь - как в сказке Андерсена, я попытался показать, что "король-то голый!". Для этого было мало снимать лишь красные звезды, плакаты, призывающие принять участие в разнообразных съездах, или транспаранты к юбилеям Коммунистической партии Чехословакии. Нужна была реальная жизнь. Люди, стоящие в очередях перед пустыми магазинами, общение, быт. Это фотодокументация реального социализма.
Любош Котек (1982 - 1989 гг.) Чехословакия
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
Показать больше
Свернуть
– Где и когда были сделаны эти снимки?
– Они появились в период с 1982 по 1989 год. Их объединяет одна тема: символы коммунизма, самые характерные черты режима. Я начал снимать этот цикл в Словакии, куда меня пригласил близкий друг. Мы сели в машину и отправились в автомобильное путешествие. Поначалу я снимал прямо из окна машины, получилось своего рода road-movie в фотографиях. На улицах Словакии было даже больше коммунистических символов, чем в Чехии. По возвращении я сделал небольшую книжку из того, что получилось, и показал ее Анне Фаровой (чешская журналистка, теоретик фотографии. – РС). После подписания воззвания "Хартия-77" и увольнения из Музея декоративно-прикладного искусства она стала неформальным куратором нескольких выставок чехословацких фотографов в разных городах. Мои работы стали частью коллективной выставки, организованной в небольшом селении неподалеку от города Пльзень. Именно Фарова, которой я показал свои снимки, убедила меня продолжать работу над этим циклом. Она сказала, что однажды все это исчезнет, режим падет… Но никто из нас в то время этому не верил.
– Вы в то время профессионально занимались фотографией?
– Я работал фотографом в государственном Институте охраны памятников, в филиале Среднечешского края, и занимался созданием документации крепостей, замков, ценных экспонатов в них – всего того, что находилось под особой охраной.
– В то время кто-то знал, что вы снимаете не только памятники архитектуры?
– Друзья, конечно, знали, но я старался не показывать свои снимки незнакомцам. Мы все знали, что за нами следит служба госбезопасности, поэтому практически никогда и нигде не выставляли своих работ. Единственный раз я принимал участие в выставке в пригороде Пльзеня, а следующая выставка – уже персональная – у меня состоялась аж в 1989 году – еще до "бархатной революции", но незадолго до того, как она произошла.
