Ссылки для упрощенного доступа

Возвращение блуждающего романа. Лабиринты Виктора Лапицкого


Виктор Лапицкий. "Пришед на пустошь". Издательство "Пальмира", 2017 г.

Многие тексты Бориса Виана, Антонена Арто, Мориса Бланшо, Жоржа Батая, Пьера Клоссовски, Джеймса Балларда и других крупнейших авторов не появились бы на русском языке без переводчика, литературоведа и писателя Виктора Лапицкого. Удивительно, что его собственный роман тоже мог не появиться: написанный в 1983–1986 годах, он опубликован только в 2017-м. Его выход соединяет неподцензурную эпоху с современностью, заставляя думать о поисках русской прозы конца 20-го века и о тупиках, подготовленных ей репрессивным временем. Сегодняшний прорыв "Пришед на пустошь" через эти тупики завораживает.

Проза Лапицкого – что рифмуется с историей про отложенную на 30 лет публикацию – это бесконечно откладываемое письмо, парадокс которого в том, что оно все-таки началось. Началось оно в промежутках между попытками что-либо написать, в шуме и обрывках речи, напластований внелитературных текстов типа инструкции или странных подсчетов, в налаживании отношений с мерцающей визуальностью и неустойчивым "я". Отсроченный роман появился в "лабиринте улиц", повторяющих собой его сырую, разноголосую и хаотичную поэтику, антиструктуру, и продолжился в пути, постоянно разрываемом, но непрерывном.

Андрей Завадский, рецензируя книгу Алейды Ассман "Распалась связь времен", пишет о такой черте темпорального режима модерна: "Отказ от идеи преемственности обусловил одержимость постоянно начинать все сначала: принцип tabula rasa становится важнейшей чертой эпохи. Регулярное начало с чистого листа носит перформативный характер и предполагает обязательное нарушение табу". Именно с перформативным (проговариваемым) началом с чистого листа мы имеем здесь дело, а отказ от преемственности приводит к замене линейного повествования на сменяющие друг друга длительности и бодлеровские мгновения, фрагментарные и внеисторические.

"Думал: мгновение-другое, болевой (пропасть) шок, жуткое касание… но фонтан не иссякает, кратер полон, извержение продолжается". Ретардирующее описание загноившегося пальца становится отсрочкой начать письмо, как и последующие отвлеченные размышления ("может ли не существовать какое-либо слово?"), и мы движемся по формально написанному, но фактически не начатому повествованию дальше, испытывая на себе всю нерешительность субъекта письма, чувствующего страницу как "совершенно невозделанную, сырую почву", пытающегося вспомнить "какие-то слова" и почти принуждающего себя писать: "Еще раз. Еще несколько фраз". Наконец, нам кажется, что роман начался – "с красной строки", но это оказывается обманом: с красной строки герой вышел на улицу, начав свое психоделическое путешествие как сопротивление процессу письма.

Книга начинается фразой "гной не иссякает" и заканчивается словом "продолжается"

Книгу Виктора Лапицкого можно назвать метароманом. Способ ведения письма и устройство поэтики постоянно осмысляется ("…я напишу много фраз, целую вереницу, цепочку фраз, фраз-звеньев, каждая из которых будет цепляться за предыдущую"), текст сравнивается с путем ("я вытягиваю из себя текст так же, как и свой путь"), фраза – с ящерками (что вызывает ощущение копошения цепких и извивающихся слов), а сам герой в начале романа оказывается в лабиринте улиц, что делает метафору пути (как текста, так и мысли, памяти) важным ключом к шифру романа.

Книга начинается фразой "гной не иссякает" и заканчивается словом "продолжается": между этими длительностями – петляющий в экспериментальных выходках и изнурительных описаниях текст, мыслимый одновременно как дневник памяти, автобиография, авантюрный роман, эротический роман, киноэкфрасис и поток сознания. "Пришед на пустошь" исследует формальные возможности литературы не свойственным для отечественной традиции способом. Плотный лабиринтообразный текст, максимально заполняющий собой пространство страницы и не оставляющий воздуха, как будто старается предупредить и обогнать любые возникающие смыслы, в том числе смыслы, которые могли возникнуть только в наше медиализированное время (о профетических связях романа с эпохой телекоммуникаций, видеоигр и в целом виртуальности писал Александр Скидан).

Реальность начинает барахлить и казаться виртуальностью, вписанной в экран

Один из часто повторяющихся мотивов – "плохая цветопередача" – задает тон всему повествованию. Мы как будто попадаем в рекурсию: мерцающий синим экран телевизора, перед которым сидит некто и читает инструкцию, герой, который наблюдает за фигурой сидящего перед экраном, и так далее – эта картинка множится до бесконечности. Реальность начинает барахлить и казаться виртуальностью, вписанной в экран, а восприятие полностью попадает под влияние медиадеформаций. Инструкция, задача которой – давать указания, делает это странным образом: "пусть хозяин будет правее своего телевизора". Субъект письма, в отношениях с телекоммуникацией болезненно зависящий от инструкции, по всей видимости, ищет упорядоченности и в жизни, скрупулезно создавая картотеку и пытаясь давать самому себе указания, по членению фраз напоминающие инструкцию: "Пометить на карте бетонку красным. Внести этот факт в картотеку". Такой самоконтроль с его инфинитивной четкостью постоянно утекает в распластанные и деформированные временем воспоминания. Брожение в закоулках памяти (что объединяет этот текст с современными попытками осмысления механизмов памяти), фантазий, похожих на сны, становится навязчивым состоянием с приступами дежавю:

мне кажется, я узнаю это место,
мне кажется, я помню дорогу,
мне кажется, я знаю, куда идти,
мне кажется, я уже это видел,
мне кажется, я здесь был

– и т. д.

Это первая в русской литературе попытка понять границы виртуального и реального

Разговор о памяти становится невозможен без упоминания ее медиумов, но они ничего не удерживают: "Каждая копия тела – в телевизоре, на фотографии, в мозгу – сохраняет все его свойства, например, соразмерность, кроме размеров. Все меняется, гигантомания переходит в лилипутию (и обратно?), ничего не меняется". Искажения картинки и цветопередачи в телевизоре, видеоигре или на фотографии искажают восприятие субъекта, и цветопередача или передача размера в реальности тоже становится "плохой", требующей настройки. Возможно, это первая в русской литературе (и, к сожалению, в свое время утерянная) попытка понять границы виртуального и реального, и заодно очередное точечное попадание в современность с появившейся в ней системой virtual reality.

Виктор Лапицкий
Виктор Лапицкий

В свете этих деформаций важным моментом становится гротескная телесность и гротескный эротизм. Виктор Лапицкий, переводивший французского философа и писателя Жоржа Батая, знал в этом толк: "Сплевываю комки крови со слюной ей прямо в глаза, глазницы уже наполнены до краев, излишки стекают куда-то вниз, ну-ка, ну-ка… закатить их ей в ноздри". Или: "Выплевывает изо рта смесь крови, спермы, стекол, кожи, блевотины, осколков зубов". Если искать параллели в кинематографе, то Лапицкий сближается с Дэвидом Кроненбергом, и дело не только в общей любви к вывернутой, мутирующей, отвращающей эстетике натурализма плоти. Кроненбергу все это важно в связи с технологическим прогрессом, новой механикой и виртуальностью, как и Лапицкому. Но если Кроненберг более прямолинеен и агрессивен в наделении человеческого тела механизированными элементами, то Лапицкому интересен другой путь, точнее, лабиринт аберраций в бодрийяровской гиперреальности, замещающей собой реальность подлинную и переносящей образы из телевизора или видеоигры в жизнь.

Название романа "Пришед на пустошь" как нельзя лучше описывает собственную судьбу: разговор о телесности и сексуальности, памяти, фиксации и неврозах, медиакоммуникациях, виртуальной реальности, перформативности и прозрениях, начавшийся задолго до того, как стал мейнстримом, в свое время пришел на пустошь, в никуда. Эта пустошь – или интеллектуальная ниша – в наше время уже как будто заполнена, но не вместить в нее переоткрытого Лапицкого было бы большой ошибкой для литературы.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG